— Наконец-то явились, — сказал он.

Роджер собирался обратиться к этой паре по-валлийски, но мистер Кледвин Джонс явно счел, что английский язык больше подойдет для выражения холодной враждебности.

— Когда это случилось, я тут же побежала за мистером Кледвином Джонсом, — сказала миссис Пайлон-Джонс. — Я была так перепугана. Я просто не могла оставаться здесь одна. У меня шок — вот что. Шок. — Она явно очень старалась для большей убедительности выжать из глаз несколько слезинок, но они упорно оставались сухими. Однако отчаяние ее было подлинным.

— Когда случилось — что? — спросил Роджер. — Может, мы все-таки присядем? — добавил он.

— Как что случилось? — с возмущением произнес мистер Кледвин Джонс. — Да вот это. — И он судорожным движением показал на разбитое стекло. — Все ваши милые дружки наделали. Пока вы где-то развлекались.

Роджер устало опустился на стул.

— Послушайте, не будем начинать в таком тоне, — взмолился он. — Кто-то действительно разбил окно, но это вовсе не мои милые дружки. Произошло это действительно в мое отсутствие, но я вовсе не развлекался. Не надо так уж стараться в чем-то меня обвинить.

— Вам придется съехать отсюда, мистер Фэрнивалл, — поспешно заявила миссис Пайлон-Джонс. Она стояла чуть позади коренастой фигуры мистера Кледвина Джонса и, обращаясь к Роджеру, словно выглядывала из-за ствола дерева. — Мне надо было предложить вам съехать еще тогда, когда облили дверь краской. Мне следовало знать, что меня ждет.

— Ну, так выкладывайте. Что же вас ждет?

— А то, что ваши милые дружки, — вставил мистер Кледвин Джонс, не желая отказываться от этого термина, — нанесли нам еще один визит.

— Очевидно, высчитаете, — сказал Роджер, — что окно разбил какой-то тип, который недолюбливает меня. — О господи, если бы только он мог сейчас лечь в постель. Если бы он не был так измотан — измотан отказом Райаннон, измотан вечным присутствием угрозы со стороны Дика Шарпа, измотан этими подъемами и спусками, измотан валлийским, измотан своими усилиями овладеть этим языком.

— Эти вандалы, — заявил мистер Кледвин Джонс, и отчетливо, по слогам выговаривая каждую букву, повторил: — эти ван-да-лы, взявшие себе за правило совершать набеги на наш поселок, возможно, и не ваши дружки. Но это, если угодно, ваши друзья в более глубоком смысле слова.

— Нет, сэр, мне это вовсе не угодно.

— Они здесь потому, что вы здесь. Они совершают эти… — он широко повел рукой, — эти бесчинства из-за какой-то вражды с вами. Никто не помнит, чтобы такое бывало в Лланкрвисе.

— Вам придется завтра же съехать, — прочирикала миссис Пайлон-Джонс, выглядывая из-за его спины.

— Да не глупите вы, — прикрикнул на нее Роджер. — Ну, как я могу завтра съехать? До следующего уик-энда у меня не будет времени ни подыскать что-то другое, ни вывезти вещи.

— Это справедливо, — тоном судьи изрек мистер Кледвин Джонс, поворачиваясь к миссис Пайлон-Джонс и кивая, отчего величественно качнулся вихор у него надо лбом.

— Ну, тогда в воскресенье, — сказала миссис Пайлон-Джонс, быстро-быстро сплетая и расплетая пальчики. — Я не могу держать его ни на один день дольше воскресенья. Я слишком нервная. У меня был шок, правда, шок.

— Мы дали показания полисмену, — сказал мистер Кледвин Джонс. — Он и с вас хочет снять показания. Он совсем недавно ушел. И велел вам зайти в полицейский участок в Карвенае завтра утром, и не позже.

— С удовольствием. Хотя сказать мне ему нечего.

— Вы в этом уверены? — спросил мистер Кледвин Джоне, бросив на Роджера взгляд, исполненный величайшей подозрительности.

— Безусловно. Ну, откуда мне знать, какому хулигану могло прийти в голову…

— Вот орудие, с помощью которого это было совершено, — внезапно объявил мистер Кледвин Джонс. Он вынул из-за спины руку и протянул бильярдный шар.

— Ну и что? Что такого особенного в бильярдном шаре? На нем, что, выгравировано чье-то имя и номер страховки?

— Он влетел в это окно меньше часа назад, — сказал мистер Кледвин Джонс.

— Да не держите вы его у меня перед носом, — сказал Роджер. — Уж очень у вас дурацкий получается вид. Так и кажется, что сейчас изо рта у вас вылетит мыльный пузырь с надписью: «Может, это освежит вашу память».

— Нечего меня оскорблять.

— А не кажется ли вам, что это вы меня оскорбляете?

— Да нет уж, не кажется, — сказала миссис Пайлон-Джонс. — Никто ведь не звал вас сюда.

— Но… — Роджер на секунду лишился дара речи. — Разве я должен был дожидаться приглашения? Разве в Северном Уэльсе мало приезжих?