— Но мы не собираемся его демонтировать, — возразил Соломин.

— В том то и дело, Игорь Вениаминович, объект и не будет демонтироваться. Я устанавливаю на нем свою систему охраны — посторонним проникнуть невозможно. Остаются фотографии со спутника. Установленная еще одна система позволит спутнику фотографировать несуществующий демонтаж ракетных установок в строго определенной последовательности. Американцы или еще кто, будут в полной мере уверены, что объект или уничтожают, или переносят в другое место. А в другом, указанном вами месте, спутник станет фотографировать монтаж несуществующей ракетной базы. Считаю важной такую дезинформацию для обороноспособности страны. Что-то наподобие ракетной голограммы будет висеть над девственной тайгой, вводя в заблуждение потенциального противника.

И еще, — Михайлов на минутку задумался, — вы слышали о хамелеонах, камбалах, которые меняют свой цвет, подстраиваясь под ландшафт, Их практически незаметно, они сливаются с местностью. Подобное можно сделать и для военной техники. Например, к машине, танку, самолету крепится небольшой приборчик — и техника исчезает, становится невидимой для приборов обнаружения. Самолет невозможно засечь радарами, машину сфотографировать из космоса и тому подобное. Вот, наверное, пока все, что я могу предложить для обороноспособности страны.

— Совсем немного, — иронизировал Соломин, удивляясь и не до конца веря.

Михайлов понимал, что генералы не осознают все сказанное им в полном объеме, как не осознал бы первобытный человек появление двигателя внутреннего сгорания. Он решил доканать их.

Три бутылки оторвались от стола, откупорились и приникли к кружкам, наполняя их пивом, облетели вокруг стола и вернулись на место. Михайлов наблюдал за реакцией обалдевших мужчин, потом тихонько засмеялся и пояснил:

— Ничего страшного не произошло, господа, недавно показывали по телевизору конкурс экстрасенсов, если так можно выразиться, двигающих, гнущих предметы силой своей внутренней энергии. Вы видите, что я делаю это лучше. Все научно объяснимо и вообще я сын Герберта Уэлса, писателя — фантаста. Он же писал в свое время о полетах на Луну, никто не верил. Но сейчас это факт.

— Герберт Уэлс, — тихонько прошептал Соломин и расхохотался с нарастающей силой, — действительно фантастика наяву. Если вы, Николай Петрович, сможете все сказанное воплотить в действительность — это будет потрясающий скачок научной мощи России. Сколько времени потребуется для конкретной реализации ваших планов?

— Наших планов, Игорь Вениаминович, наших, — повторил Михайлов, — я все сделаю за месяц, но есть одно маленькое условие. Не помню, но кто-то сказал, что каждый труд должен быть оплачен, — он хитровато улыбнулся.

Соломин отнесся к этому весьма серьезно.

— Да, Николай Петрович, говорите. Я, естественно, не решаю этот вопрос, но считаю, что правительство и Президент в разумных пределах выделят необходимую сумму.

— Охранный компьютер, — стал объяснять Михайлов, — с учетом затрат на детали и комплектующие, сборку, настройку и т. д., я оцениваю в 400 тысяч долларов США. Прибор, меняющий ландшафт объекта в последовательно временном режиме, давайте назовем его большим фильмоскопом, я оцениваю в 100 тысяч долларов, маленький фильмоскоп для машин, танков или самолетов — в 40 тысяч долларов. Гарантия работы аппаратуры не менее 30 лет. Итого получается следующее: два компьютера, два больших фильмоскопа для объекта и ложного объекта и пока пять маленьких фильмоскопов. Всего 1 миллион 200 тысяч долларов. Сумма для оборонки, думаю, небольшая.

Соломин задумался, Михайлов понимал, что он не решает этот вопрос, но ответ ждал.

— А нельзя продать нам схемы, чертежи этих приборов? — спросил Соломин.

Михайлов усмехнулся.

— Я предоставлю их вам бесплатно, Игорь Вениаминович. Пусть ученые поломают мозги. Прошу прощения, что постоянно ссылаюсь на историю, но возникнет банальная ситуация — чертежи самолета в каменном веке. Вы считаете возможным построить самолет в каменном веке? Не поймут ученые ничего в чертежах и схемах, как первоклассник не разберется в формулах высшей математики.

Михайлов попросил принести чертежи и схемы. Зеленский принес их через минуту.

— Вот, посмотрите, Игорь Вениаминович, это не диоды и триоды — совсем непонятные значки. Это я назвал бионом, это сил, это роле, это вист, это фрон и т. д. и т. п. Принципиально новые электронные приборчики, нет у наших ученых базы знаний для их понимания, невозможно перескочить на качественно новый уровень знаний без планомерного перехода, а для обучения потребуется очень много времени. Еще в Париже я говорил о новом поколении, оно будет знать всю эту систему и более того. Потребуется каких-то 5 — 7 лет, не больше, можно и потерпеть.

Михайлов чувствовал, что Соломин не совсем понимает сказанное им, отсюда возникает определенное недоверие и сомнение. Его лицо походило на школьника младших классов, попавшего на лекцию в ВУЗ.

— Николай Петрович, а откуда у вас такие знания, — поинтересовался Соломин, — вы же тоже не изучали таких наук и предметов?

Михайлова все это уже начинало раздражать, но он понимал, что объяснить придется — незнание и непонимание может толкнуть на неоправданные действия, из благостных побуждений можно совершить большую ошибку. «Хорошо, что меня еще в психушку не упекли», — почему-то подумалось ему.