В холл вошла расхлябанной походкой крашеная блондинка лет 30 в мини юбке и с полуоткрытыми грудями, словно только что закончила работу на панели. Весь ее вид выдавал бывшую профессионалку с хорошей фигуркой и смазливым личиком, знающим себе цену. Михайлов заметил, что Стоуну не понравился ее вид, и он понял, что Стоун наставлял ее перед этим по форме одежды и поведения.

— Разрешите представить вам мою супругу, — стараясь скрыть раздражение, сказал Стоун.

— Эмилия Стоун, — чуть выпятив бедро и протягивая руку ладонью вниз, произнесла она, откровенно рассматривая и оценивая Михайлова.

— Доктор Михайлов, — ответил он, поворачивая и пожимая ей руку, рассчитанную на поцелуй.

Эмилия сухо поздоровалась, познакомилась со всеми и предложила Вике и Алле:

— До обеда еще есть время, пойдемте ко мне, поболтаем, я покажу вам дом. Пусть мужчины поскучают без нас одни, к обеду соберемся все здесь.

Женщины ушли, оставив Стоуна и Михайлова одних, Зеленский, сидевший в стороне за столиком, собрался было пойти за ними, но Михайлов подал знак рукой и он остался на месте.

— Что будете пить, коллега? — спросил Стоун.

— Пиво, я вообще люблю пиво.

Стоун достал несколько бутылок.

— А я, с вашего позволения, выпью виски с содовой.

Он плеснул себе в бокал немного виски, разбавил содовой и поудобнее устроился в кресле.

— Я очень рад, господин Михайлов, что вы приняли мое приглашение и посетили мой дом. Встреча и знакомство со знаменитым русским доктором тем более приятна, что вы приехали всей семьей. У вас очень красивая жена, замечательная теща и славные дети, которые, не смотря на малый возраст, поразили Стокфорда своим остроумием. Он успел рассказать мне, как Юлия поторопила его в самолете, — Стоун рассмеялся.

— Я тоже рад, господин Стоун, познакомиться с известным онкологом Америки.

— Просто Джек, — перебил его Стоун.

— Хорошо Джек, зовите меня Николай, — ответил Михайлов, — или лучше Ник, так вам будет удобнее, — он улыбнулся.

Стоун рассказал, что впервые увидел Михайлова по телевизору на Парижской конференции и поразился результатами лечения. Фантастическое излечение больных не укладывалось ни в какие рамки научных открытий и практического мирового опыта. Стоун не поверил и позвонил в Париж своим коллегам онкологам, и они подтвердили факты, рассказывая с восторгом, взахлеб о Михайловских чудесах исцеления. И до сих пор не верилось Стоуну, что человек с переломанными костями может встать на ноги и пойти, неоперабельный больной — стать вмиг здоровым.

— В свое время я читал Оккама, — продолжил Стоун, — он говорил, что «ничто не должно приниматься без основания, если оно неизвестно или как самоочевидное, или по опыту».

Михайлов усмехнулся, подумав: «Глупые мысли бывают у каждого, только умный их не высказывает».

— Джек, мозг человека необъятен и «придет время, когда наука опередит фантазию». Это сказал Жюль Верн и оказался абсолютно прав — полеты на Луну, подводные лодки, разве это не быль сейчас? Я уверен, настанет время, когда наши потомки удивятся тому, что я лечил людей в свое время такими устаревшими методами, но сейчас вам трудно в них поверить. Но своим глазам вы поверите, возможно, вряд ли поймете — понимание рождается на взрыхленной и удобренной почве.

Все слова казались Стоуну правильными и не лишенными смысла и достоверности, но все же трудно представить и понять непонятное. Он решил не продолжать разговор на эту тему, тем более, что имел возможность вскоре увидеть операции, которые проведет Михайлов в его клинике. Уже сейчас рейтинг клиники и его лично подскочил до невероятных высот, и только элитные больные могли попасть под Михайловский нож, больные, у которых имелись огромные деньги и положение. Он подбирал их целый месяц, они станут катализатором его успеха и процветания. Стоун вспомнил, как звонил в Москву доктору, онкологу Стрельцову, с которым не единожды встречался на международных конференциях и форумах. Он ответил: «Вы сомневаетесь в малом, но Михайлов может гораздо больше»… и Стоун хорошо запомнил эти слова.

Он снова плеснул в бокал виски и содовую.

— Может, выпьете что-нибудь покрепче?

— Можно и покрепче, — сквозь улыбку ответил Михайлов и кивнул Зеленскому, — я привез с собой русской водки немного.

Взяв принесенную Михаилом бутылку, плеснул в бокалы, глядя Стоуну прямо в глаза. Джек, не выдержав, отвел взгляд, удивляясь Михайловскому самообладанию — обычно взгляд отводили другие, не он. Так уж были устроены его глаза, наполненные силой внутренней энергии, противостоять которой практически могло очень малое число более сильных людей.

Отпив водки, он заговорил:

— Ник, я не планировал обсуждать этот вопрос сегодня, необходимо отдохнуть с дороги, но немного введу вас в курс дела. Я, как вы и просили, подобрал 25 больных. 20 из них онкологические и практически неоперабельные, смерть уже стоит у них за спиной. 5 пациентов страдают заболеваниями сердца, кардиохирурги говорят, что возможно и есть шанс, но оперировать не решаются — больные достаточно солидные люди. Никто не хочет взять на себя непосильную ответственность, боятся, болезнь зашла слишком далеко. С историями болезней и больными вы можете ознакомиться в любое время. Я не назначал конкретных дат операций, как и не обговаривал их стоимость, вы это сделаете сами. В свободные дни я бы хотел пригласить вас на свою виллу на побережье — надеюсь, это будет хороший отдых.