В приемную вышел Михайлов, обняв Виктора и Оксану, поинтересовался делами, потом со смехом стал рассказывать:

— Взял на работу на свою голову внучку Аллы Борисовны — все, теперь я на втором плане. Прошу приготовить мне кофе, а в ответ слышу: «Минутку, занесу Юлии Николаевне сок, потом и вам кофе»…

— А как вы хотели, Николай Петрович, не разорваться же мне, — смеясь, ответила Алла, — внучка, естественно, в первую очередь!

В приемную вошел Зеленский, поздравил Виктора и Оксану с первым рабочим днем. Он сегодня лично проводил «сортировку» прессы, пропуская в клинику, по совету Михайлова, лишь телевизионщиков. Право на интервью для газет и журналов раз и навсегда было отдано его дочери Танюше — студентке журфака. Оксана и Виктор с одобрением поддержали эту привилегию — им легче, свободнее было общаться с ней и Тане уже пора зарабатывать свое имя среди читателей и будущих коллег.

Оксана с Виктором скрылись у Николая Петровича в кабинете — от Юли стали выходить тележурналисты и они не хотели, что бы их расспрашивали эти видеописаки. Наконец Юля освободилась, и они искренне поздравили ее с успешным началом трудовой деятельности. Непривычно было видеть семилетнюю девочку в белоснежном докторском халатике с фонендоскопом на груди — атрибутом врача, который она надела специально для съемки. На практике Юля, как и ее отец, не пользовалась им — она видела и слышала без помощи приборов и приспособлений.

В обед к Михайловым подтянулись Александр и Нина Граф, Михаил и Алена Зеленские — всем не терпелось поглядеть на маленьких работяг, пообщаться с ними, никто не хотел ждать до вечера, слишком радостным и неординарным стало это событие. После обеда Оксана и ее мать остались у Михайловых, вечером, после работы, Александр должен был забрать их.

Вначале Оксана и Виктор немного отдохнули, позагорали и, искупавшись в бассейне, пошли в кабинет Виктора поработать. Одну из пустующих домашних комнат переоборудовали ему под кабинет, еще три комнаты оборудовали для Юлии, Бориса и Глеба. Вика и Алла шутили по этому поводу, что они одни остались бескабинетными и радовались за детей. «Маша» выдала Виктору необходимую информацию для подготовки уголовно-процессуального кодекса. Над его созданием уже работали ученые-юристы и они имели большой объем предложений от практиков. Но в действительности Виктор знал, что создатели кодекса обычно не используют предложения рабочих коллективов. Кодекс сформируют в видении элиты, будут комментировать, что «рабочие» предложения очень помогли им в создании закона, но рабочие коллективы не найдут там выражения своих предложений, необходимых народу, как это уже было при создании уголовного кодекса, который увидел свет недоработанным и уже устаревшим. Виктор работал над документами, а Оксана загружала «Машу» своими экономическими вопросами.

До поднятия уровня экономики Юле можно было подождать со своими нововведениями, сейчас невозможны большие вливания в систему здравоохранения, у государства нет денег для обеспечения больниц необходимым оборудованием и медикаментами, что бы любой гражданин мог получить бесплатную квалифицированную медицинскую помощь. Страховая медицина не оправдывала, не обеспечивала необходимого финансового уровня медицинских учреждений. Но небольшие задумки у Юли имелись, и она кое-что собиралась предложить руководителю департамента здравоохранения, намечая встречу с Шумейко на следующей неделе.

Юля не хотела мешать Виктору с Оксаной и решила пойти к отцу, помочь ему на операциях, взяв на стол человек пять, что бы отец мог сегодня пораньше прийти домой.

Идя по коридору в операционную, она услышала за спиной тихий шепот: «Дочка Михайлова, уже профессорша, говорят классная хирургиня, операции не хуже его делает, через год — два отца перещеголяет». «Да, у них вся семья такая, на то и ученики — что бы превосходить своих учителей. Интересно — зачем пришла, будет оперировать или нет»? — спрашивал другой голос.

Юля, заходя в операционную, улыбнулась, всегда приятно слышать лестные слова в свой адрес, знать, что в тебя верят и доверяют самое дорогое — жизнь. Она пригласила первого больного и, как ей показалось, это был один из говорящих о ней людей. Просканировав его, поняла, что после нескольких острых приступов воспаления поджелудочной железы, она стала «переваривать» саму себя. Решив эту проблему достаточно быстро и эффективно, Юлия взяла еще четверых. Выйдя в коридор, она столкнулась с отцом.

— А мне говорят, что по записи все больные прооперированы, но желающих сегодня больше обычного, — улыбался он, — больные рассчитывают на тебя, на твою помощь, Юленька. Ты иди домой, я скоро подойду — не хочу лишать их надежды, возьму пятерых вне плана.

Михайлов ласково обнял дочь и легонько подтолкнул ее к двери, а сам вернулся в операционную. Молва уже облетела стоянку автомашин около клиники — возьмут еще пятерых — каждый надеялся, что назовут его имя. Маленький список зачитали в соответствии с последующей очередностью, попавшие в него радовались, другие, смиряясь с судьбой, вздыхали — их день придет завтра. Но уверенность в излечении не покидала никого, день — два можно и подождать, главное они в списке! Если раньше больные, выбирая по возможности врача, раздумывали — вылечит ли, сможет ли, то сейчас, попадая в Михайловский список, уже с уверенностью ждали благого часа исцеления. Михайлов с большой ответственностью относился к деонтологии — науке поведения врача с больным — не давая коллег в обиду, разъяснял скрупулезно, что подавляющее большинство медиков заслуживают всеобщего уважения и почета, но не каждый человек может быть Чайковским в музыке, Толстым в литературе, Улановой или Плисецкой в балете, Михайловым в медицине.

Прооперировав и разбудив последнего, Михайлов собирался выйти из операционной, но больной попросил его задержаться на минутку. Предчувствуя важность разговора, он решил пригласить пациента к себе в кабинет.

— Вы одевайтесь, не торопитесь, я буду ждать вас у себя в кабинете, вас проводят ко мне: там удобнее разговаривать.

Михайлов попросил Аллу в приемной:

— В предоперационной ветеран одевается, ты проводи его ко мне, пожалуйста. Что-то серьезное он сообщить хочет, и домой позвони, скажи, что немного задержимся.