Одним ловким движением его рубашка была распорота надвое посередине.

— Вот и все, милорд, — довольно улыбнулась служанка. — Теперь вам не придется мучиться, пытаясь снять с себя рубашку.

— Ну почему же мучиться… Эй, а вы что собрались делать?

К изножью кровати приблизились две другие служанки с такими же тонкими лезвиями в руках.

— Нет-нет-нет! — запротестовал Оливер. — Это совершенно излишне…

В следующее мгновение его брюки разделили участь рубашки.

— Но у меня нет другой одежды! — в отчаянии воскликнул Оливер. — Как же теперь леди Сесили…

— Мы действуем по приказу ее светлости, — сказала темноглазая служанка, с невозмутимым видом распарывая ширинку брюк. — Прошу вас, милорд, лежите спокойно. Мне бы не хотелось случайно… уколоть вас.

Служанки прыснули со смеху.

Оливер откинул назад голову и обреченно закрыл глаза, мысленно молясь, чтобы Сесили Фокс не вздумалось войти в комнату именно в этот момент. Невинная девушка упадет в обморок при виде его наготы.

Неожиданно мысль о том, что Сесили увидит его обнаженным, возбудила в нем непрошеные фантазии. Он словно наяву ощутил шелковистость ее кожи, запах волос — запах жимолости и сандалового дерева. Странное сочетание, но Оливер был почему-то убежден, что от Сесили должно пахнуть именно так.

— Несмотря на все возражения, милорд, похоже, уже готов… принять ванну, — весело проговорила одна из служанок, и остальные дружно засмеялись.

Оливер ощутил, что его мужское достоинство недвусмысленно откликнулось на мелькнувшие в его голове эротические фантазии, и это, вопреки обыкновению, напугало его, да так, что он не решился открыть глаза.

В следующее мгновение он почувствовал возле самого уха легкое дыхание:

— Если милорд пожелает, — тихо произнесла одна из служанок, — мы могли бы помочь ему… расслабиться, утолить желание…

Прежде Оливеру ни разу не доводилось заниматься сексом с тремя женщинами сразу. С двумя — да. Еще накануне он полагал, что групповой секс — это весьма интересно и увлекательно. Но теперь он думал только о том, что скажет Сесили Фокс, если застанет его во время… забавы с ее горничными в ее же доме.

— Нет, благодарю вас, — простонал он, чувствуя, как маленькая прохладная женская ручка медленно скользит вверх по его бедру. — Очень любезно с вашей стороны, но…

В этот момент дверь в спальню отворилась, и Оливер решил, что сейчас сбудется то, чего он так боялся — Сесили увидит его возбужденную наготу в окружении молоденьких служанок и решит, что он последний мерзавец. Она не станет с ним больше разговаривать, не говоря уже о том, чтобы ухаживать за ним и лечить. Возможно, он вообще ее никогда больше не увидит.

— Ну конечно! — раздался в спальне веселый женский смех. — Разнесся слух о том, что Оливер Белкот прикован к постели в Фолстоу, и все местные шлюшки мигом сбежались поглазеть на него!

Оливер вздохнул с облегчением — это была Джоан Барлег. Возбуждение тотчас улеглось. Но тут до него дошла вся неприличность ситуации.

— Джоан, не входи! Я не одет! — воскликнул он.

— Я это отлично вижу, — засмеялась она, подходя к постели и благосклонно глядя ему в лицо. Потом она повернулась к вмиг примолкшим служанкам, продолжавшим снимать распоротые рукава рубашки. — Прочь, бесстыдницы! Теперь я займусь лордом Белкотом.

Служанки принялись складывать в корзину то, что совсем недавно было одеждой Оливера, не торопясь уходить, но Джоан прикрикнула на них:

— Кыш, нахалки!

Когда за прислугой закрылась дверь, Оливер потянулся левой рукой к краю одеяла, чтобы прикрыть ноги и низ живота. Это удалось ему не сразу. Боль в сломанных ребрах не давала забыть о себе.

— Знаешь, ты сам в этом виноват, — проговорила Джоан, пододвигая к постели небольшой столик, на котором стоял таз с водой, лежал кусок душистого мыла и стопка мягких полотняных салфеток.

Оливер взглянул на нее. Перебросив светлую косу на одно плечо, Джоан смочила одну салфетку в воде и тщательно отжала ее, потом взяла в руку кусок мыла и быстрым движением намылила салфетку. Это была все та же Джоан, какой он всегда знал ее — миловидная, доброжелательная, улыбчивая…

— В чем это я виноват? — недовольно пробурчал он.

— Я имею в виду поведение служанок. Нельзя же требовать от них серьезного и почтительного отношения к мужчине, который столь легкомысленно ведет себя с каждой встречной юбкой.

С этими словами она приблизилась к нему с намыленной салфеткой в руке.

— Не надо, Джоан! — запротестовал Оливер.

— С чего бы это? Разве я никогда не видела тебя без одежды? Твоя прелестная сиделка, леди Сесили, хочет, чтобы ты был чист. Не станешь же ты требовать, чтобы именно она тебя вымыла. Или я ошибаюсь?

— О Боже! Разумеется, не стану, — простонал Оливер, чувствуя, как краснеет.

— Тогда у тебя не остается иного выбора, — пожала плечами Джоан и принялась осторожно обтирать ему лицо и шею.