Ну и нахал же он.

— Ты развелся со мной, Алекс. Помнишь? Оставь меня в покое.

Сьерра повесила трубку. Когда телефон зазвонил снова, она выдернула шнур из розетки. Накрывшись с головой, она плакала, пока не уснула.

В прошлом месяце Джошуа побывал в индейской деревушке шесть раз.

Коксэнис все бремя приглашает его. Во время своего последнего визита Джошуа увидел приготовления Коксэниса перед очередной охотой. Этот индеец не живет вместе со своей женой и даже не смотрит на нее, большую часть времени проводя в своем типи, где натирает костным мозгом лани лук и стрелы. Джошуа рассказал, что Коксэнис разговаривал со своим оружием. Он также пил какую-то жутко пахнущую смесь, от которой ему стало плохо. Возможно, это была некая церемония очищения. После того как болезненные ощущения прошли, он натер тело и копье дягилем и другими травами. Джошуа ходил за Коксэнисом и наблюдал. Он рассказал, что тот так здорово изображает оленей, что в сумерках вполне может сойти за своего среди пасущегося на лугу стада. Животные даже и не подозревали, что он находится среди них, пока он не убил одного. Перед тем как освежевать оленя, Коксэнис встал на колени и нежно гладил его, разговаривая с ним. Когда мясо было приготовлено, он даже не прикоснулся к нему.

Джошуа почерпнул много ценных сведений от Коксэниса и его соплеменников. Он научил Хэнка плести сеть, чтобы ловить рыбу, а Мэттью ставить ловушки для кроликов. Он перекрыл наш ручеек и бросил корягу в воду. Это оглушило рыбу, так что она всплыла на поверхность. Мы подкоптили достаточное количество в одной из бочек, так что нам хватит на несколько недель.

Джошуа также научил Хэнка и Мэттью делать метательное оружие индейцев «бола», используя боковые прожилки листьев дикого ириса и привязывая кости к каждому концу. Джошуа говорит, что индейцы используют это простое оружие, чтобы ловить перепелок, кроликов и белочек. Мальчики усердно тренировались. Джошуа говорил, что индейцы не очень-то привередничают в еде, как это делаем мы, они могут пообедать древесной крысой, змеями, ящерицами и личинками. Он сам все попробовал и сказал, что это довольно-таки вкусная пища. Я не такая рисковая.

Бет с корнем вырывает рогозу и очищает ее. Стебли вполне годятся в пищу. Здесь много другой съедобной зелени. Весной у нас будут ягоды. Они растут в изобилии вокруг нас. Господи, Ты сотворил эту землю такой щедрой, такой плодородной, как в Эдеме. Нам даже не приходится вспахивать ее. Нам будет здесь хорошо.

— Он болен, мама, — сообщила Каролина.

«Скорее всего, голова болит с похмелья», — подумала Сьерра, но не стала высказывать свои мысли вслух. Ее голова раскалывалась от недосыпания.

— Он не откликнулся на звонок, и я сама вошла, — докладывала Каролина. — Он все еще в постели, мама. Папа никогда не лежит в постели так долго.

Клэнтон решил вмешаться:

— Может, пойдешь и посмотришь, что с ним?

— Прошлой ночью он был у нас, помнишь? Ему просто необходимо выспаться.

— Ты же вот встала, — заметил Клэнтон.

— Не могла бы ты просто пойти и посмотреть, все ли с ним в порядке, мама? — молила обеспокоенная Каролина.

— И что я буду делать?

— Вызови врача или сделай что-то еще, — предложил Клэнтон.

Конечно, она вполне могла бы сделать что-то еще,но с прошлой ночи она боялась подходить к нему ближе чем на двадцать шагов.

— Пожалуйста, — повторила Каролина.

Сьерра посмотрела на детей и поняла, что если она ничего не предпримет, дети решат, что она бессердечная, бездушная ханжа, лицемерно исповедующая христианскую веру. Разве не полагается любитьсвоего врага?

— Я отнесу ему куриный бульон, — решила она и достала из холодильника пластиковый контейнер. Недавно Фрэнсис принесла ей этот бульон и поклялась, что это отличное средство чуть ли не от любой хвори.

Может, ей самой выпить немного и вылечиться навсегда от любви к Алехандро Луису Мадриду?

Клэнтон передал ей ключи от квартиры Алекса. Сердце ее бешено забилось, когда она отпирала дверь и входила. Квартира в точности повторяла планировку ее собственной, но интерьер был абсолютно другим. В гостиной вальяжно раскинулся огромный диван, обитый черной кожей, рядом сверкал стеклянной поверхностью журнальный столик. В комнате стояли торшеры в стиле модерн. Одна стена целиком заставлена электронной техникой: домашний кинотеатр, видеомагнитофон, радио, CD-записывающее устройство и кассетный магнитофон, игровые системы и четыре маленьких, но, без всякого сомнения, очень мощных динамика, расположенных почти под потолком. Кухня выглядела по-спартански, разве что кофеварка рядом с раковиной и крысы в клетках на краю стойки для завтрака придавали ей некоторую живость. Посуды было не много, лишь несколько сковородок и кастрюлек в нижних шкафчиках. Плита и микроволновая печь блестели такой первозданной чистотой, что сразу же стало понятно: Алекс никогда не использовал их. Она открыла пластиковый контейнер с бульоном и отлила порцию в большую кружку, добавила немного воды и поставила в микроволновку. Из любопытства заглянула под раковину. Под ней была мусорная корзина, забитая доверху одноразовой посудой из-под мексиканской пищи.

«Я вовсе не собираюсь брать вину на себя и жалеть его!»

Сьерра поднялась по лестнице в спальню и обнаружила там распластавшегося на спине Алекса, небрежно прикрытого ярким, в стиле графики ацтеков, одеялом. Мускулы, бронзовая кожа, черные волосы — все, что она увидела, заставило ее сердце бешено колотиться. Она отвернулась и увидела рубашку, в которой Алекс был прошлой ночью. Вывернутая наизнанку, та валялась на полу. Неподалеку, тоже вывернутые, лежали его джинсы. Ботинки стояли в дальнем углу комнаты, на стене прямо над ними красовались два темных пятна.

Сьерра поставила кружку с бульоном на столик возле кровати, взяла пустую бутылку из-под виски. За все прожитые с Алексом годы она ни разу не видела, чтобы он выпил более одной порции какого бы то ни было алкогольного напитка. Он ведь любил держать все под контролем. Сьерра прошла в ванную и выбросила бутыль в мусорное ведро.

Затем вернулась, подняла с пола рубашку, вывернула ее, отряхнула и повесила на спинку стула. То же проделала с джинсами, но предварительно вытащила ремень и, свернув его кольцом, положила на столик.