«Иисус, теперь Ты в центре моей жизни. Будет ли Алекс счастлив со мной после всех этих перемен во мне?»

Во время их долгих вечерних бесед они почти не касались тем религии и веры. Говоря по правде, Сьерра просто боялась обсуждать с ним этот вопрос. Кроме посещения богослужений по особым случаям, поход в церковь никогда не входил в список их ежедневных дел. Понимал ли Алекс, насколько важным стал для Сьерры Иисус, что она теперь нуждается в Господе больше, чем в муже? Она хотелаАлекса, хотела разделить с ним свою жизнь. Но если она знала, что Христос не занимает никакого места в его жизни, как она могла примириться с ним, без того чтобы пойти на компромисс с собственной совестью?

«Господи, я прожила с ним тринадцать лет и не знаю, во что он верит. Честно говоря, я даже не очень-то представляю, что происходит в его душе. Только мой внутренний мир имел для меня значение.

О Господи, почему мы такие гордые и глупые? Мы не слушаем Тебя до тех пор, пока не столкнемся с несчастьем, катастрофой или горем, и только тогда в слезах мы прибегаем домой, к Тебе, с мольбой наладить нашу жизнь, помочь нам! Я люблю его, Отче, но разве такой любви достаточно, чтобы сохранить наш брак? Между нами так мало общего. До сих пор я этого не понимала. Мы из разных культур, из разных социальных слоев, и вера у нас тоже разная. Он талантлив, я — нет. Он окончил университет с отличием, а у меня за плечами только средняя школа и курсы секретарей. Он любит ультрамодерн, а я старинные антикварные вещи, подсолнухи и кружева. Господи, ему нравится музыка семидесятых, а меня до смертных судорог воротит от нее. Когда я думаю обо всем этом, у меня кружится голова. Интересно, как мы вообще умудрились столько лет прожить вместе? Замечательный секс. И это все? Неужели страсть друг к другу — то единственное, что удерживало нас вместе, Господи?»

Неожиданно ее бросило в жар. Прилично ли говорить с Иисусом о подобных вещах? Если нет, то она искренне надеялась, что Он простит ей. Ведь у нее нет никого, к кому она могла бы пойти с этим, кто понял бы, что творится в ее душе. Кто еще, если не Тот, Кто сотворил ее, может сделать это?

В молитве и разговорах с Богом она пыталась найти ответы на все вопросы. Она ли виновата в том, что случилось? Произошло ли это из-за того, что она жила в своем выдуманном мире, не желая видеть, каков Алекс на самом деле? Поэтому ли их брак просуществовал столько времени?

«Так ли это, Господи? Меня до сих пор пронзает боль, когда я вижу его. Теперь я христианка, а душа моя все еще болит о нем. Я люблю Тебя, Иисус. Все изменилось, и я в не меньшей степени. Но я все еще люблю Алекса.

Господи, что же я делаю? Что же со мной будет?»

Сьерра откинула голову на спинку дивана и посмотрела на лоскутное одеяло.

И вдруг ее озарило. Прозрение пришло не откуда-то извне, а из глубин ее собственной души. И она услышала тихий любящий голос Бога.

«Успокойся, возлюбленная Моя, и знай, что Я Господь».

Она заморгала, удивленная, потрясенная. Истина все время находилась прямо перед ее глазами, только она была слепа. То, о чем говорила ей когда-то мать, наконец-то открылось ей. Медленно подавшись вперед, Сьерра стала изучать лоскутное одеяло — и поняла.

«В один прекрасный день прозрение снизойдет на тебя. Какой же это будет день!»

Сьерра встала, подошла к квилту, изумленно улыбаясь, и провела пальцами по алой нити, которая соединяла все лоскутки воедино и благодаря которой вся композиция становилась целостным, невероятно красивым произведением искусства.

— О Боже, — прерывающимся голосом прошептала она. Как она могла быть такой слепой?

«Кто Я, возлюбленная?»

— Ты Господь. Бог Вседержитель.

Глаза Сьерры наполнились слезами восторга, когда свет истины озарил ее. Поддавшись внезапному порыву, она позвонила Алексу.

— Сьерра, — произнес он хрипло, — что случилось, querida?

Она, видимо, разбудила его. Бросив взгляд на кухонные часы, поморщилась. О времени она вообще не подумала.

— Ничего. С детьми все хорошо. Со мной тоже.

— Что-то случилось. Что?

Может, лучше попросить его не беспокоиться и идти спать? Сердце ее неистово забилось, душа пела хвалу Господу.

— Можешь зайти ко мне?

— Si.

Он даже не спросил, который час. Сьерра положила трубку и провела руками по волосам. Час пятнадцать ночи! Что же он, должно быть, подумал? Смущенная, она позвонила ему снова, чтобы извиниться и сообщить, что ее открытие сможет подождать до завтрашнего утра.

Возможно, стоило потерпеть и как следует все обдумать. Поймет ли он, если она сейчас, в лихорадочном возбуждении из-за своего открытия, попытается ему все объяснить? У нее появились сомнения. Может, она слишком остро реагирует, может, ее захватили чувства? Может, это всего лишь плод ее разыгравшегося воображения?

«О Господи, о Господи».

Никто не подошел к телефону. Не успела она положить трубку, как в дверь тихо постучали.

Сьерра сделала глубокий вдох и открыла. Сердце ее дрогнуло, как только она увидела своего мужа. На нем был старый спортивный костюм и тапочки на босу ногу, темные волосы всклокочены. Он выглядел обеспокоенным.