Шрифт:
Полицейские машины с визгом покрышек остановились вокруг открытого люка.
— Что тут случилось? — спросил выскочивший из машины сержант.
Его вопрос более истерично повторил только что появившийся хозяин заведения.
— Они, эти сволочи, подожгли ресторан! — ответил сразу полицейскому и своему дяде Игнасис, возмущенно махая руками.
— Брехня это! — завопил в ответ Бубба, угрожающе надвигаясь на Игнасиса, сжав в пудовые кулаки лопатообразные ладони.
— Спокойно… Вы утверждаете, что это сделали именно они? — переспросил полисмен, предостерегая Буббу от необдуманных поступков. — Хочу предупредить, что заведомо ложное обвинение карается по закону. Ну так как?
— Ну не они конкретно… — смутился племенник Геваро. — А их дружок, тот гад, который только что скрылся под землей! Поймайте его! Поймайте!
— Сделаем все, что от нас зависит, — заверил его полицейский сержант и, чуть отойдя в сторонку, что-то забубнил в рацию. — А пока нужно составить протокол.
— Но он же уйдет!
— Слушай, я только сегодня новую форму надел, ты предлагаешь мне гоняться за ним по грязным трубам? — с угрозой спросил сержант, заглядывая в открытый люк, из которого несло холодной сыростью и неприятным запахом.
— Ну-у…
— Вот и я о том же. Для этого у нас есть специальные команды, вот пускай они и ловят его, это их работа. Кстати, они уже приступили. Никуда ему не деться…
10
Махов бежал, не разбирая дороги, распугивая единственных еще оставшихся на воле животных, при этом не являющихся вымирающим видом — крыс. Признаться, он уже жалел, что пустился в бега. Может, и вправду его бы простили? Ущерб он бы возместил, тем более что не такой уж он и большой, в крайнем случае, родители помогут, а так попытка к бегству является отягощающим поступком. Но даже и с таким криминальным багажом не все потеряно, если вернуться самостоятельно, а не пойманным и в наручниках.
«А вот хрен вам! — с неожиданной злостью подумал Эрик. — Я останусь на Земле, пусть в качестве „крысы“, но на Земле! А не сгнию в этой долбаной колонии от очередной лихорадки, что на Орхане, что на Зоне!»
Эрик остановился. Сначала он подумал, что ему показалось, но теперь он отчетливо расслышал размеренный топот ног, эхом доносившийся откуда-то сзади.
«Полиция!» — обожгла мозг правильная догадка, заставившая Эрика броситься вперед со всех ног.
Он бежал, спотыкался, падал, вставал, снова спотыкался и падал, но снова вставал и бежал. Страх попасться придавал ему скорости и выносливости.
Эрик уже и сам не знал, на что надеялся, пытаясь убежать от полицейских команд, натренированных специально на такие непривычные для простых людей условия, а он вообще впервые в жизни спустился в подземные коммуникации.
Но какое-то смешанное чувство страха, инстинкта самосохранения, жажды свободы и даже безысходности продолжало гнать его вперед, придавая сил. Наверное, так чувствовала себя сотни лет назад в естественных природных условиях жертва хищника. Она понимала, что уже не убежит, что спасения нет, но продолжала убегать, подгоняемая инстинктами и мощными выбросами адреналина.
Очередной раз обернувшись, Махов заметил за развилкой пляшущие лучики света от фонариков, висевших под стволами полицейских автоматов и на касках — погоня близка. Звук тяжелых полицейских ботинок говорил, что преследователи в ста, самое большее в ста пятидесяти метрах от него. Это конец.
Но Эрик продолжал бежать. Впрочем, это было бессмысленно — впереди также заплясали лучики света, а вскоре показались и сами спецназовцы, получившие неформальное название «крысоловы».
Эрик стоял на крестообразной развилке коллектора. Есть еще два пути отхода, но стоило только о них подумать, как и там появились все те же признаки полицейского присутствия.
— Обложили скоты… — задыхаясь, прошептал Махов, опершись на стенку.
От остановившейся группы «крысоловов» отошел, по всей видимости, командир. Он поднял руку и сказал:
— Все кончено, парень. Лучше не дергайся, если не хочешь схлопотать пулю. Она хоть и резиновая, но если попадет по яйцам… сам понимаешь, один омлет получится.
Эрик после такого предупреждения невольно прикрыл причинное место руками.
«Вот и все, — безразлично подумал он. — Допрыгался…»
Вдруг наверху что-то громыхнуло, да так сильно, что все невольно пригнулись, не только Эрик, но и полицейские.
«Это не авария и не взрыв, — невольно стал анализировать звук Махов. Наконец мозг выдал верную информацию: — Это гром».
Эрик снова посмотрел вверх. Прямо над ним шахта, уходящая на поверхность. Звук в трубе исказился, и именно поэтому он его так долго не мог опознать.
«Гром!» — с новыми радостными интонациями снова подумал Махов.
Гром мог означать только одно — сейчас пойдет сильный дождь. Ливень. Он, как правило, начинался сразу, без перехода, будто тучи терпели до самого последнего момента и, не сдержавшись, низвергали все до последней капли в короткий промежуток времени.