Спасибо Вам запоздалое, что Вы не «утопили» меня в самом начале, когда я только ещё барахтался в литературной лохани!

Что касается Государственных курсов техники речи, то они заслуживают большего внимания уже потому, что во главе их стоял такой замечательный человек и учёный, как Лев Петрович Якубинский. О нём, кстати говоря, ярко пишет В. Б. Шкловский в «Тетиве». А лекции А. Ф. Кони, на которые в самую вместительную аудиторию сходились слушатели всех трёх отделений! В недавно вышедшей книжке об Анатолии Федоровиче упоминается, что именно на наших курсах он читал свои самые последние лекции.

То ли из скромности, то ли по забывчивости Вы умолчали в книге, что, видимо, по Вашей инициативе вошло в традицию заключительные часы субботних вечеров посвящать встрече с писателями. У нас, например, Борис Лавренев впервые читал большие куски из сатирической повести «Крушение республики Итль». С чем–то выступал Николай Никитин. Но особенно сильное впечатление осталось от чтения отрывка из Вашего романа «Девять десятых судьбы», где ярко обрисована необычайная фигура — Овсеенко. Случилось так, что я сидел поблизости от Льва Петровича Якубинскою и услышал, как он кому–то сказал: «Да ведь это совсем новый Каверин!» Очевидно, всех привлекли тот реализм и простота, которые были необыкновенны для автора «Мастеров и подмастерьев» и «Конца хазы».

Попутно позволю задать Вам один вопрос. Помните ли Вы фильм ФЭКСов «Чертово колесо», который вначале назывался «Моряк с «Авроры»? Смутно сохранилось в памяти его содержание, но почему–то Козинцев и Трауберг говорили, что этот быстро промелькнувший фильм как–то связан с Вашим первым романом. Или это не так?

Кажется мне, что у Вас были и другие связи с кино. В сентябре 1927 года я по должности корреспондента газеты «Кино» присутствовал на заключительных съёмках фильма «Октябрь» <…>

В те же вечерние часы в соседнем павильоне шли съёмки фильма «Чужой пиджак». Не помню, кто был режиссёром, но музыкальное сопровождение (в то время сцены в немом кино снимались под музыку) принадлежало поныне здравствующему 3. А. Майману. Говорили, что эта картина, не выпущенная на экран, снималась но Вашему сценарию. Впрочем, возможно, я ошибаюсь. Но вот то, что «Девять десятых судьбы» были экранизированы и шли под названием «Законы шторма», подтверждает украинский журнал «Кино», который поныне лежит в одном из ящиков моего письменного стола.

Не знаю, имеют ли для Вас значение все эти подробности, сохранённые моей памятью, как я сохранил пачку своих первых «печатных произведений», на самом первом из которых Вашей рукой написано «От испытаний освободить». Дело в том, что для зачисления на Курсы техники речи требовалось представить, так сказать, образцы своей печатной продукции <…>

Вот почему многие страницы «Вечернего дня» я читал с примечаниями из своей собственной биографии, в которой и Вы сыграли неведомо для себя заметную роль. Первых «настоящих» журналистов я видел и раньше, но Вы были первым «настоящим» писателем, которого я мог не только слушать, но и потрогать исподволь рукой. Пожалуй, уже одно это прикосновение электрическим током пробежало через память и связало Вашу недавнюю книгу с моим давним прошлым.

Желаю Вам доброго здоровья и прошу не сердиться за старческое многословие.

Искренне Ваш

Олег Рисс

В. А. Мануйлову

17 января 1981

Москва

Дорогой Виктор Андроникович!

Спасибо Вам за письмо, которое многое добавляет к истории архива Тынянова. Мы с Лидией Николаевной никак не могли вспомнить фамилию антиквара, приносившего к Ю. и.{Юрий Николаевич Тынянов.} материалы, связанные с Кюхельбекером. Это был, несомненно,

В. Камелышцкий. Вы ошибаетесь, предполагая, что Ю. Н. не знал его.

Он не раз приносил Ю. Н. документы из архива Кюхельбекера, в том числе и письмо Кюхельбекера к Туманскому с припиской Пушкина, о котором я упоминаю в своей статье.

К сожалению, Юрий Николаевич действительно передал свой архив Б. В. Казанскому. Борис Васильевич в 44 году уже в Москве вернул небольшую часть архива Елене Александровне, сказав, что все остальное погибло. После смерти Елены Александровны Тыняновой её дочь Инна передала эти бумаги в ЦГАЛИ.

Таким образом, всё сложилось весьма печально. И мне остаётся поблагодарить Вас за ту помощь, которую, как Вы пишете, Вы оказали Б. В. Кстати, я надеюсь, что ещё в этом году выйдет новый сборник воспоминаний о Тынянове{«Воспоминания о 10. Тынянове. Портреты и встречи». М., «Советский писатель», 1983.}. Тогда в примечаниях к моей статье я расскажу о судьбе дневников Кюхельбекера.

Что касается вопроса о прототипах героев «Исполнения желаний», то Вы верно указали и. Е. Щеголева. Среди прототипов нет Ю. Г. Оксмана. А главного героя Трубачевского я писал, имея в виду отчасти себя, отчасти других студентов, в числе которых Вас, кажется, не было. Впрочем, это было так давно, что я не могу с уверенностью ответить на Ваш вопрос.