Том, гревший руки над огнем, поднял глаза и увидел, что происходит.

– А ты что скажешь, Эдисон? – спросил он.

Эд стоял у стены. Мелисса сидела у его ног; он время от времени гладил ее пышные волосы и внимательно глядел на спорщиков. Сейчас Мелисса опустила глаза и прикусила губку. Если Эд и впрямь связан с мусорщиками, набеги на округ Ориндж могут ему повредить. Однако он пожал плечами и смело встретил наши взгляды, словно ему в высшей степени плевать.

– Мне без разницы.

Старый Мендес выругался по-испански.

– У тебя должно быть свое мнение.

– Нет у меня никакого мнения, – процедил Эдисон.

– Хорош ответ, – сказал Мендес. Габби удивленно смотрел, как его отец говорит, – старый Мендес вообще-то молчун.

– А зачем ты тогда пришел? – спросил Эдисона Марвин.

– Погодите. – Мой отец встал. – Никакого греха в том, что человек пришел сюда без всякого мнения. Мы же только обсуждаем.

Эдисон вежливо кивнул. В этом весь мой отец – заговорил один-единственный раз, и то в защиту молчания.

Док и Рафаэль, не слушая отца, снова сцепились. Доводы сыпались за доводами, переходя в ругань.

– Тебя хлебом не корми, дай поиграться с ружьями, – обвинял Док. Рафаэль, сверкая глазами, отвечал:

– Это что, хорошая жизнь, когда ты у нас в долине – единственный доктор?

Никто прежде не слышал, чтобы они так разговаривали. Я замахал руками и сказал:

– Не надо переходить на личности, а?

– О, мы всего-то говорим о нашей жизни, – желчно заметил Рафаэль. – Зачем же нам переходить на личности. Но вот что я скажу тебе: пусть доктор поцелует змеиную задницу, если думает, что я вожусь с ружьями ради собственного удовольствия.

– Но вы же друзья…

– Эй! – устало крикнул Том. – Мы еще не всех выслушали.

– Может, Генри скажет? – спросила Кэтрин. – Он был в Сан-Диего и видел их. Генри, как ты думаешь, что нам делать?

Она взглянула на меня, будто о чем-то прося, но я не понял, о чем, поэтому сказал, что думаю:

– Мы должны поддержать Сан-Диего. Если мы почувствуем, что они хотят нас под себя подмять, можем разрушить рельсы. А если нет – снова будем частью одной страны и узнаем, что происходит на материке.

– Все, что мне надо, я узнаю на толкучках, – сказал Док. – А разрушив рельсы, мы не помешаем им приплыть на лодках. Они говорят, их тысячи, а нас сколько? – шестьдесят? – и то в основном дети. Они могут сделать с этой долиной, что захотят.

– Точно так же они это смогут, если мы не согласимся, – сказал Рекавери. – А вместе с ними мы, может быть, сумеем повернуть дело в свою пользу.

Джона Николена от последнего довода чуть не перекосило, но он не успел открыть рта, как заговорил я:

– Док, я вас не понимаю. На толкучках вы вечно ворчите, что за бомбежку не отомстили. И вот теперь, когда есть такая возможность, вы…

– Нет у нас никакой возможности, – упорствовал Док. – Ничего не изменилось…

– Довольно! – сказал Том. – Это мы слыхали. Кармен, твой черед.

Кармен заговорила тем голосом, каким произносит проповеди:

– Мы с Натом много говорили об этом и не сумели прийти к согласию. Однако мое мнение однозначно. Борьба, на которую зовут нас жители Сан-Диего, – бессмысленна. Мы не станем свободнее из-за того, что будем убивать посетителей с Каталины. Я не против борьбы, если она на пользу, но это – просто убийство. Убийство не приводит ни к чему хорошему, так что я – против. – Она выразительно кивнула и поглядела на старика. – Том? Ты еще не сказал своего мнения.

– Черта с два он не сказал, – буркнул я, сердитый на Кармен, что она вещает как проповедница и наставница, когда это всего лишь ее мнение. Однако она глянула на меня, и я закрыл рот.

Том, пригревшийся у огня, проснулся от спячки.

– Что мне в Дэнфорте не понравилось, так это его угрозы.

– Какие угрозы? – запальчиво спросил Рафаэль.

– Он сказал, мы или с ними, или против них. Я воспринимаю это как угрозу.

– Но что они нам сделают, если мы откажемся? – спросил Раф. – Придут с ружьями?

– Не знаю. Ружей у них много. И стрелков тоже. Рафаэль фыркнул:

– Значит, ты против.

– Похоже, что так, – медленно ответил Том, словно сам не знал, что думает. – Мне кажется, я предпочел бы выбрать – быть с ними или нет – в зависимости от того, что у них на уме. Так сказать, решать в каждом отдельном случае. Все-таки мы не окраина Сан-Диего, чтобы нами командовать.

– Командовать нами они все равно не смогут, – сказал Рекавери. – Это союз, соглашение об общих целях.

– Держи карман шире, – сказал Джон Николен.