– Готов? – выпалил Стив, я прямо подпрыгнул. Он, Мандо и Габби стояли за моей спиной. При таком ветре разве услышишь, как сзади подходят?

– Очень смешно, – пробурчал я.

– Пошли. Мандо сказал:

– Мне надо папу разбудить, чтобы посмотрел за Томом.

– Том уже встает, – ответил я. – Сам твоего папу позовет, если понадобится. Ну разбудишь ты его – и что ему скажешь, куда это ты идешь?

Мандо стоял в нерешительности.

– Пошли, – настаивал Стив, – хочешь идти, так пошли.

Не говоря ни слова, Мандо пошел по тропинке, назад к долине. Мы – за ним. Здесь, в зарослях, ветер дул слабее, лишь порывами. Деревья шелестели, поскрипывали, стонали. Бэзилон мы прошли, держась подальше от дома Шенксов. Через заросшие фундаменты добрались до бетонки. Тут пошли быстрей. Вскоре мы уже были в долине Сан-Матео, миновали место, где я столкнулся с Эдом. Стив остановился; мы ждали, пока он решит, как быть дальше. Он проговорил:

– Они сказали – у реки, где дорога подходит к берегу.

– Тогда не останавливаемся, – сказал Габби, – это дальше.

– Знаю, только… может, лучше нам не спускаться прямо туда.

– Давай пошли, – вступил я, – они, небось, уже ждут, а нам еще столько топать.

– Ну ладно…

Держась поближе, чтобы слышать друг друга в завывании ветра, мы шли к реке. Вдруг Мандо отпрянул – через дорогу пронесся шар перекати-поля. Стив и Габби расхохотались.

– Ой, какой страшный кустик, – съязвил Габби. Мандо не отвечал, но припустил вперед. Мы – следом. Дошли до реки Сан-Матео. Никого.

– Увидят нас и дадут знать, где они, – решил я. – Мы им нужны, и они знают, что мы пойдем по бетонке. Может, спрятались.

– Точно, – согласился Стив. – Может, нам перейти…

И тут нас ослепила вспышка яркого света, голос со стороны деревьев произнес: «Не двигайтесь!» Мы искоса поглядывали в сторону света. Вспомнилось, как в морском тумане перед нами возникли японцы. Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди.

– Это мы! – откликнулся Стив. Габби презрительно фыркнул. – Из Онофре.

Свет погас, я точно ослеп. Среди завывающего ветра слышался какой-то шелест.

– Хорошо. – Что-то замаячило со стороны моря. – Спускайтесь сюда.

Наталкиваясь друг на друга, мы спустились по склону.

Нас окружили люди. Мы стояли у подножия склона, кустарник был нам по пояс. Вокруг – человек десять, а то и больше. Один из них, наклонившись, снял колпак с газового фонаря; низкие ветки кустарника скрадывали почти весь свет, но фонарь позволил разглядеть Тимоти Дэнфорта, мэра Сан-Диего. Брюки его были в грязи.

– Четверо, так? – оглушительно прокаркал он. Я как сейчас вспомнил вечер в его островном доме. Ответил Николен:

– Да, сэр.

Подошли еще люди, темные силуэты появлялись из кустарника у реки.

– Вы все здесь? – спросил мэр.

– Да, сэр, – подтвердил Стив.

– Отлично. Дженнингс, дайте им оружие.

Один из мужчин – теперь, когда его назвали, я увидел, что это действительно Дженнингс, – склонился над лежащим на земле огромным брезентовым баулом.

– А Ли здесь? – спросил я.

– Ли не любитель таких штучек, – объяснил Дэнфорт. – Да и от него здесь проку маловато. А что тебе?

– Я его знаю.

– Ты и меня знаешь, верно? И Дженнингса?

– Конечно. Просто спросил, вот и все.

Дженнингс дал нам по револьверу. Мне достался большой и тяжелый. Наклонившись, держа его обеими руками, я рассмотрел его при свете фонаря. Черный металлический ствол, черная пластиковая рукоятка. Если не считать толкучки, я впервые держал в руках оружие. Дженнингс дал мне кожаный мешочек с пулями.

– Вот предохранитель; вот так нажмешь на него перед выстрелом. А вот так перезаряжаешь.

Он покрутил барабан, чтобы показать, куда вставляются пули. Остальные, сгрудившись вокруг меня, слушали его объяснения. Взвешивая в руке пистолет, я разогнулся и поморгал, чтобы снова видеть в темноте.

– В карман влезет?

– Кажется, нет.

– Ладно, ребята! – Если бы не ветер, голос мэра, казалось, был бы слышен аж в самом Онофре. Он доковылял до меня, я взглянул на него снизу вверх. Лица в темноте не разглядеть, волосы растрепаны ветром.