Присматриваясь к действиям выродка, Муа успокаивался. Фойт спешит, но не в безлюдье, а в плотно населённые места. Безопасней улететь с планеты регулярным рейсом, а не на корабле, тайно севшем в Буолиа. Хотя трудно сказать наверняка, что значил «отъезд», упомянутый в переговорах робота с орбитой, но за горами Аха выродок не сможет распоряжаться пленником столь бесцеремонно, как сейчас. Он высаживался в Буолиа не за живым товаром... это обнадёживает.

Перевалив последний хребет, Форт заставил катер зависнуть в пяти стадиях над отметкой «О» и переключил экран с локационного режима на световой.

Открывшееся зрелище потрясло его. После глухих нагромождений гор и пустынной немоты бескрайней Буолиа вид речной долины был так грандиозен, что едва помещался в сознании. Ночь ещё властвовала здесь, рассвет едва занимался — полосу робко осветившегося горизонта закрывали горы и тучи, сеющие остатки дождя на каменные склоны. Но даже спящий, обжитой регион был необъятным огненным полем из бесчисленных белых, жёлтых и голубоватых звёзд, то кучно сливающихся в созвездия, то мерцающих россыпями и цепочками. Огни-звёзды двигались по дорогам, плыли по руслу реки, реяли в воздухе; звёздное пространство уходило в беспредельную даль тьмы, и казалось, что, сколько ни лети над ним, оно не кончится. Словно небо отразилось на земле, как в зеркале.

«Цивилизация! — с невольным уважением подумал Форт. — Да их тут миллионов сто, этих туанцев. И мне надо туда нырять!..»

— Xamuc, — не сказал, а выдохнул Муа, завороженно глядя в экран. — Великая Река.

— Очень большая?

— Самая большая, — Муа презрительно скосился на невежду. — Её зовут Мана-Киут, Госпожа Вод, или Ала-Исалиут, Ось Автономий. Если вы скажете, в какой город вам надо, я покажу, где он.

— Ни в какой. Сначала нужно укрыть катер в незаметном месте.

Форт выглянул наружу. Катер стоял в лесистой лощине; мохнатые деревья слабо колыхали тяжело висящими ветвями; вдали между деревьями осторожно ходил автомат, шурша лапами по серым опавшим иглам. Небо ещё сеяло водяную пыль, и морось смачивала протянутую ладонь тихо, как холодный пар. Без шагов автомата — полная тишина.

Лес. Живой лес. Как это странно после пустыни — и после космоса, где растения можно видеть разве что в оранжереях...

— Птицы у вас есть?

— Летучие?

— Ну не ползучие же...

— Есть... их мало, они очень дорогие.

— Что так?

— При Буре, говорят, сгорели в воздухе. Красноверцы их на голых местах рисуют... вот таких, — солдат начертил пальцем на поручне крылатую галочку.

Нечто вроде того, что нарисовано у Эну на ступнях. Туанцы, как заметил Форт, очень любили себя украшать — вот, даже у солдата на щеке метка жемчужная.

Предрассветная лесная тишь приятно размагничивала душу, но он вспомнил о времени. 13.34, до погони шесть часов. Ребята спали мало, однако ничего не поделаешь, придётся их разбудить — как бы не пришлось от катера идти пешком, а голодным отправляться в путь не следует.

— Поднимай команду, будем завтракать.

— Есть, господин Фойт! — бодро отозвался Муа, отойдя от двери, и его голос хлестнул по ушам:

— Вста-ать!!

Второго пинка детки ждать не стали, вскочили мигом — ни живы ни мертвы, ладони перед собой — словно защищаясь, охнули хором:

— Господин хозяин!

Таких замашек Форт терпеть не мог, пришлось вмешаться:

— Ц!

Солдат полуобернулся.

— Я же тебе сказал — поднять.

— Вот — поднял, господин Фойт.

— А по-другому не умеешь?

— Простите, как же их по-другому... — недопонял Муа.

— На первый раз прощаю, а ещё лягнешь — схлопочешь. Не у себя в участке. Эну, накрывай на стол, перекусим.

— На стол, отец? а как это — «накрыть»? чем? — Эну опустила руки.

— Садитесь есть.

Тогда они оттаяли — Шук заулыбался, мало-помалу вникая в новую расстановку сил, а Эну поспешила взяться за укладку:

— Отец, разрешите, я сейчас устрою...

Шук бочком-бочком, но уже с гордецой обошёл солдата и присоединился к Эну; вместе они управились проворно — постелили спальник, выставили стаканы и выложили кульки с едой. Форт подсел к ним по-турецки со своим пайком.

Однако солдат будто не слышал приглашения.

— Тебя два раза звать? Накладывай ему, Эну.

— Извольте кушать, господин хозяин, — хихикнув, Эну выставила на край мешка плоскую мисочку с подсохшими ломтиками.

— Спасибо, господин Фойт, — угрюмо кивнул солдат. Даже не пытаясь сесть в компанию, он забрал миску и устроился подальше, на порожке трапа. Как казалось Форту, Шук и Эну следили за ним с озорным лукавством.

— Да садись же.

— И здесь поем, с вашего позволения.