Вечером Даша не перезвонила. Она поехала с подругой по магазинам и, видимо, увлеклась…

Мы ужинали с Димкой и Саней.

В «Базаре», в Жуковке.

Между столов бегала Санина собака. Как всегда, собирая для нас девиц.

Почему все девушки так любят этих маленьких глупых собачек?

Вообще-то надо же им чувствовать свое превосходство. Хоть над кем-то.

Я взял ризотто с грибами и белое вино.

— Как ризотто? — поинтересовался Димка.

— То, что надо. Кстати, рис абсорбирует алкоголь.

— Да? Важная информация.

— Запиши.

— А я вообще отказался от хлеба, — сообщил Саня и кинул собаке кусок хлеба размером с ее голову. Она набросилась на него, словно не ела три дня.

Подошла Таня Мелконова, хозяйка ресторана. Возмутилась, почему не покормили собаку. Пришлось заказать собаке мясо в специальной миске.

— И перед едой обязательно съедаю яблоко, — продолжал Саня.

— Зачем? — поинтересовался Димка.

— Расщепляет жиры.

— А я на белковой диете сижу. Только белки. В любых количествах. Уже на три килограмма похудел!

— За сколько? — Я покосился на Димкин живот.

— За восемь дней.

Сомелье принес вторую бутылку.

— А у меня Ладка пост соблюдает. В жесткую.

— Я в прошлом году сладкое не ел. Весь пост. Тоже, кстати, прилично похудел, — Димка задумался, — килограммов на шесть, по-моему.

Собаку поймала девушка за соседним столом. Взяла ее на руки и целовала в мокрый нос.

Саня смотрел на нее с таким выражением, будто сейчас расплачется от умиления. Если бы этот взгляд он не оттачивал при мне еще лет пять назад, я бы в него поверил.

— Как у тебя-то? — спросил я Димку.

— Да… Теперь ремонт надоел, и у нас новая тема.

— Замуж?

— Ребенка. Ей уже столько лет, и все такое, и надо определяться, и я ей обещал…

— Да… Может, сигары возьмем?

Нам принесли хумидор. Я взял Davidoff Grand Cm.

— Сейчас еще с женой на лыжах уедем кататься, вообще такое начнется! — Димка выбрал Cohiba Robustos.

— Так ты ее с подружкой отправь куда-нибудь. На шопинг, в Милан. Или лучше в Лондон, — посоветовал Саня.

— Не хочет. Говорит, что без меня больше никуда не поедет.

— А ты ей сроки определи. Скажи: дай мне год. И я обещаю тебе в течение года развестись.

Димка посмотрел на меня с сомнением.

— Конечно, — поддержал Саня. — А где год, там еще полгода. Итого — полтора года спокойной жизни.

Девушка с пластмассовыми губами диктовала Сане свой телефон.

Собака, уже никому не нужная, одиноко поскуливала под столом.

Лада снова закатила скандал.

Кто-то ей сказал про Дашу. Хотя, может быть, она имела в виду Рыжую. А может быть, радиоведущую?

Она точно знает, когда я бываю в «Паласе» и сколько времени я там провожу.

Откуда?

Я клялся, что все это неправда. Я обвинял ее в том же самом, я обижался, я кричал.

Лада была расстроена. Она потребовала, чтобы мы сейчас же поехали в магазин поднимать ей настроение.

Настроение моей жене поднимали только бриллианты, каратностью от трех.

Поели в новом ресторане ее подруги и приехали домой.

Начали целоваться еще в лифте. Она зажала мне рот рукой, когда я спросил ее про пост. И воздержание.

Мы даже не дошли до спальни.

— Скажи, что у тебя никого нет, кроме меня! — прошептала Лада, сдирая с меня брюки.

Я поклялся, что никого.

— А у тебя?

Она обозвала меня дураком. И я с этим согласился.

Даша привезла стихи.

Так же, как и все, по привычке бросила взгляд на аквариум.

Так же, как у всех, ее взгляд на разноцветных рыбешках не задержался.

Даша выглядела обиженной.

Она язвила и вспоминала Ладу.

Я пытался ее развеселить.

Она, как и все женщины, получала удовольствие от того, что появилось нечто, в чем меня можно упрекать.

И делала это с изощренностью, которая у них у всех, наверное, врожденная.

Надо было в этой книжке, которую она привезла, выбрать стихотворение про любовь. Не сообразил.

Вечером поужинали в «Паласе», но Даша отказалась остаться там на ночь.

Я боялся выяснения отношений: упреков типа «Ты меня не уважаешь», вздохов «Конечно, кто я? Пустое место», вопроса «Ты меня любишь?» и резюме «Ты должен развестись прямо сегодня, или мы больше никогда не увидимся».