Так в нескольких словах тетя Густава объединяла Бога, Бьёрнсона и Венхауг, но Юлия как будто не слыхала ее.

— Подумай только, он сделал из моего дома курятник! Осквернил мою кухню ящиками для несушек. В этой стране нет ни закона, ни справедливости. Один куриный помет. Хлев ккой-то. Таковы мужчины.

Она украдкой взглянула на Юлию, но та не слышала ее.

— Вот и полагайся на этих мужчин, — вздохнула тетя Густава.

Юлия опять никак не реагировала на ее слова, и тетя Густава продолжала:

— Полагаться на них никак нельзя. Чего только они не придумают! Их нельзя понять. Возьми хоть своего отца. Вечно с ним что-то случается, однако он всегда находит минутку зайти и поболтать со старухой. Другие не находят. И пьет мой яблочный сидр. А этот садовник Тур…

Никакого ответа.

Тетя Густава вздохнула, как могут вздыхать только люди ее объема.

— Чудные эти мужчины, — продолжала она. — Мой муж, к примеру. Он долго кружил возле меня. Я не хотела выходить за него. Он был придурок. Ну и повис в результате на макушке дерева, пока его жена дома мыла окна.

Тетя Густава умолкла и внимательно поглядела на Юлию, месившую тесто. Потом отвела взгляд и протянула:

— Не столько у меня было белья, чтобы я могла спокойно мириться с его пропажей…

Юлия устало подняла глаза на тетю Густаву. Уж не помутилось ли у нее в голове?

Тетя Густава продолжала, уловив в Юлии признаки жизни:

— Ты не поверишь, но он стащил мои штаны! Вот мерзавец!

Юлия уперлась руками в край миски:

— О ком это ты говоришь?

— О моем муже, конечно. Сперва он украл мои штаны. А потом умер позорной смертью. Пойми, иначе и быть не могло. Вот я и говорю…

Тетя Густава описала, как она взяла своего возлюбленного за горло и заставила признаться в несчастном пороке.

Юлия перестала месить тесто и внимательно смотрела на тетю Густаву, пока та не замолчала.

— Я читала о таком, — неохотно сказала она.

Но тетя Густава что-то уловила в ее голосе. Она выглянула в окно.

— Тур Андерссен ладит куда-то ехать, — заметила она.

Юлия тоже бросила взгляд в окно.

— По-моему, только что ты имела в виду Тура Андерссена. Я правильно тебя поняла?

— Я говорила о глупых мужчинах. Куда это он собрался?

— В Конгсберг.

— Ага… Значит, мы не увидим его часа два или три. Он там еще и пивка попьет…

Юлия посмотрела на тесто, взяла со стола нож и начала соскабливать с рук липкую массу. Потом подошла к крану и вымыла руки.

— Разве ты уже закончила с тестом? — удивилась тетя Густава, не отрывая взгляда от миски.

Юлия остановилась посреди кухни. Они обе слышали, как отъехал автомобиль. Юлия побледнела еще больше. Голос у нее дрожал:

— Скажи прямо, тетя Густава, он это или не он?

— Ну, я только предположила…

Автомобиля больше не было слышно.

— Как думаешь, не стоит ли мне немного пройтись? — спросила Юлия.

Они смотрели друг другу в глаза, молодая и старая. Тетя Густава вдруг притихла.

Юлия достала из шкафа большую связку ключей. Руки у нее дрожали. Она снова посмотрела на тетю Густаву, та громко вздохнула:

— Ох уж эти мужчины!

Юлия спрятала ключи в карман передника и ушла.

Тетя Густава сидела, устремив глаза на свой живот. Она ничего не знала, однако на свой лад знала все. Знала, что мужчинам доверять нельзя. Все что угодно может взбрести им в голову. За ними нужен глаз да глаз, тогда все будет ясно как день. К тому же они глупы. Разве она, сидя на этом самом месте, не сообщила полиции кое-что интересное? И что, насторожило их это? Только и твердили: отвечайте на наши вопросы, а все остальное не имеет никакого значения! Ох-хо-хо.

Может, и девушки не лучше мужчин? Взять хоть Юлию. Насколько тете Густаве известно, она хорошая девушка, но как-то уж больно быстро она прибрала к рукам всю усадьбу, и отец у нее чудаковатый. Впрочем, мать тоже не лучше. И сама она жила в таких домах, куда детей хороших родителей не посылают. А Эрлинг и Фелисия? И этот Тур Андерссен, который тут пускал слюни…

Для холодной, рассудительной головы тети Густавы это была несложная задачка. Первой на подозрении была Юлия, второй — садовник и третьим — Эрлинг. Один из них крал у Фелисии украшения. Редко, правда, он прихватывал и другие вещи, чтобы сбить с толку. Никого другого в этом списке быть не могло. Вор

— точно один из них. Теперь Юлию можно уже не считать, и тетя Густава проявила небольшую человеческую слабость, отказавшись верить, что им мог быть ее собутыльник Эрлинг. Оставался только садовник. С убийцей дело обстояло хуже. Никто из этих троих не мог убить Фелисию. Да, да, Боже милостивый, Тебе-то известно, что муж мой никогда не прикасался к моим штанам, даже когда они сохли на веревке. Но цель-то у меня была добрая, а он и без того был чудак из чудаков.