— В мое время таращиться на людей считалось невоспитанностью, — сказала тетя Том.

— О! — повторила Эмили. — Извините… Как поживаете? — добавила она, с трудом вспомнив о правилах этикета.

— Вежливая… и не слишком гордая, — сказала тетя Том, с любопытством разглядывая ее. — Я ходила в большой дом передать пару носков мальчишке, но вообще-то пришла, так как хотела повидать тебя.

— Меня? — растерянно переспросила Эмили.

— Угу. Мальчишка много о тебе рассказывал, и мне в голову пришла одна мысль. Ну, думаю, идея неплоха. Но надо убедиться, что дело верное, прежде чем тратить деньги. Эмили Берд Старр — твое имя, а Марри — твоя натура. Если я дам мальчишке образование, ты выйдешь за него замуж, когда он вырастет?

— Я? — снова переспросила Эмили. Казалось, это все, что она могла сказать. Уж не снится ли ей это? Должно быть, снится.

— Ну, да… ты. Ты наполовину Марри, и такая женитьбы стала бы большой удачей для мальчишки. Он смекалистый, так что непременно разбогатеет со временем и будет большой шишкой в столице. Но и гроша ломаного на него не потрачу, если не пообещаешь за него выйти.

— Тетя Элизабет мне не позволит! — воскликнула Эмили, слишком напуганная этой странной старухой, чтобы самостоятельно, ни на кого не ссылаясь, отвергнуть ее требование.

— Если в тебе есть хоть что-то от Марри, ты сама сделаешь выбор, — сказала тетя Том, придвигая лицо так близко, что ее кустистые брови защекотали Эмили нос. — Скажи, что выйдешь за мальчишку, и он пойдет в колледж.

Эмили, казалось, онемела. Она не могла придумать никакого ответа… ох, если бы только удалось проснуться! Она была не в состоянии даже убежать.

— Скажи! — настаивала тетя Том, с силой стуча своей палкой по камню на тропинке.

Эмили была в таком ужасе, что, вероятно, могла бы сказать что-нибудь… что угодно… лишь бы ускользнуть. Но в этот момент из-за елей выскочил Перри. Его лицо побелело от гнева; он весьма непочтительно схватил свою тетю Том за плечо.

— Иди домой! — выкрикнул он в ярости.

— Ну-ну, мой мальчик, — дребезжащим голосом возразила тетя Том. — Я только пытаюсь сделать для тебя доброе дело. Я попросила ее выйти за тебя, когда придет время, и…

— Я сам попрошу! — Перри был сердит как никогда. — Ты, должно быть, все испортила. Иди домой… иди домой, говорю!

Тетя Том заковыляла прочь, бормоча:

— Тогда учти, что я не так глупа, чтобы швырять мои денежки на ветер. Нет Марри — нет денег, так-то, мой мальчик.

Когда она исчезла за поворотом тропинки, Перри обернулся к Эмили. Из белого он сделался очень красным.

— Не обращай на нее внимания… она полоумная, — сказал он. — Конечно, когда я вырасту, я сделаю тебе предложение, но…

— Я не смогу его принять… тетя Элизабет…

— О, к тому времени она согласится. Рано или поздно я стану премьер-министром Канады.

— Но я сама не захочу… я уверена, что не захочу…

— Захочешь, когда вырастешь. Илзи, конечно, красивее, и я сам не знаю, почему ты нравишься мне больше, но это так.

— Никогда больше не говори со мной об этом! — потребовала Эмили, начиная вновь обретать утраченное на время чувство собственного достоинства.

— Конечно, не буду… пока мы не вырастем. Мне так же неловко об этом говорить, как тебе, — сказал Перри со смущенной усмешкой. — Только я должен был что-то сказать, после того как тетя Том встряла таким вот образом. Я в этом не виноват, так что не держи на меня зла. Но только помни, что я собираюсь когда-нибудь сделать тебе предложение. И думаю, Тедди Кент тоже собирается.

Эмили уже удалялась с важным видом, но при этих его словах обернулась, чтобы холодно бросить через плечо:

— Если он сделает мне предложение, я выйду за него.

— Если ты это сделаешь, я ему голову оторву, — крикнул Перри, мгновенно воспламеняясь яростью.

Но Эмили решительным шагом вернулась домой и сразу отправилась на чердак, чтобы обдумать случившееся.

— Романтично, но неприятно, — таков был ее вывод. А то стихотворение о весне она так и не закончила.

Ни ответа, ни подтверждения того, что письмо с фотографией Эмили получено, от бабушки Нэнси не пришло. Тетя Элизабет и тетя Лора, довольно хорошо зная манеры бабушки Нэнси, не удивились этому, но Эмили была немного встревожена. Быть может, бабушка Нэнси неодобрительно отнеслась к ее поступку; или скорее всего по-прежнему считала, что Эмили слишком глупа, чтобы стоило о ней вспоминать.

Эмили очень досаждало то, что ей так дерзко приписывают отсутствие ума. Она написала на почтовом извещении резкое послание бабушке Нэнси, в котором без обиняков высказала свое мнение относительно знания этой допотопной особой правил эпистолярного этикета. До бабушки Нэнси послание, разумеется, не дошло: оно было аккуратно сложено и спрятано на маленькую полку под диваном. Однако благодаря ему удалось «выпустить пар», так что Эмили совсем перестала думать об этой истории, когда в июле от бабушки Нэнси неожиданно пришло новое письмо.