Добавим, что параллельно с разработкой новой программы были предприняты шаги по созданию и проекта новой Конституции СССР такой же демократической направленности, с акцентом на развитие самоуправления в общественной жизни, существование наряду с государственной экономикой мелкого частного хозяйства крестьян и кустарей, предоставление больших прав региональным и местным Советам. Такая совокупность проектов ясно показывает, что высшие руководители СССР, Сталин и Жданов, прекрасно осознавали необходимость эволюции по мере развития общества от партийной диктатуры к иным, более сложным формам управления.

Смерть Жданова и последующее уничтожение «ленинградской группы» партийно-государственных управленцев остановят работу над программно-теоретическими документами партии и на несколько лет отодвинут сам съезд, который соберётся лишь осенью 1952 года. Однако наследие Жданова не будет окончательно похоронено в закрытых архивах.

Описанные выше программно-теоретические наработки через десятилетие будут отчасти использованы Хрущёвым и Косыгиным. У первого это обернётся пресловутыми декларациями о «построении коммунизма к 1980 году», у второго выразится в известных «косыгинских» реформах советской экономики.

Тезис Жданова о ведущей роли русской нации в семье советских народов, не будучи оформленным в связи с позицией Сталина в каких-либо официальных документах, всё же сыграет важную роль во внутренней идеологии СССР. Так, у Анны Панкратовой, в то время одного из главных чиновников от истории, в 1950 году появится объёмная, по сути концептуальная работа «Великий русский народ» — название и содержание весьма неожиданное для бывшей ученицы Покровского, ранее боровшейся за чистоту классового подхода. Эта до самой смерти вождя СССР переиздававшаяся большими тиражами книга широко цитирует Жданова. О содержании говорят названия основных глав: «Русский пролетариат — передовая революционная сила», «Великий русский народ — руководящая сила Советского Союза», «Русский народ во главе прогрессивного человечества в борьбе за мир, демократию и социализм».

Жданову удалось, вполне в духе диалектики, снять внешнее противоречие марксистских и национальных, революционных и государственных традиций, что позволило верхам СССР уверенно оперировать русской национальной тематикой. Особенно ярко это выразилось в материалах последнего при Сталине XIX съезда правящей партии, прошедшего уже после смерти Жданова.

Сам Сталин не случайно употребит в своём центральном выступлении на съезде следующие слова — «нам, русским коммунистам» {558} . Другие лидеры сталинского государства также использовали ждановские тезисы. «Силой, цементирующей дружбу народов нашей страны, является русский народ, русская нация, как наиболее выдающаяся из всех наций, входящих в состав Советского Союза» {559} , — сообщит съезду не кто иной, как Лаврентий Берия, политический соперник уже уничтоженной «ленинградской группы» покойного Жданова.

Формулировки в том же духе прозвучат в речах почти всех лидеров республиканских компартий СССР. Среди них, наверное, стоит отметить выступление первого секретаря компартии Молдавии, ещё молодого генерал-полковника Леонида Брежнева: «За это время молдавский народ в братской семье советских народов, опираясь на их помощь и прежде всего на помощь великого русского народа…» {560} Напомним, что при генсеке Брежневе, на пике развития СССР, страной будут на деле руководить два ждановских выдвиженца — Алексей Косыгин и Дмитрий Устинов.

Идейные и практические установки самого Жданова образца 1946—1948 годов наиболее ярко и впечатляюще отражены в его деятельности по организации пропаганды в СССР и за его пределами. Эта работа пришлась на непростое время, когда первые послевоенные годы стремительно превращались в начальные годы ещё не понятой и далеко не всеми осознанной, но не менее опасной холодной войны.

В ту эпоху основным средством пропаганды и массовой информации оставалась пресса. К концу 1940-х годов телевидение в СССР, как и во всём мире, находилось ещё в зачаточном состоянии, а радиовещание, несмотря на активное развитие в предыдущие годы, не могло пока конкурировать с печатными СМИ.

Заметим, что Жданову невольно пришлось стать, как руководителю пропагандистской работы, пионером и радиовещания, и телевидения в нашей стране. Вспомним, что в начале 1920-х годов в Нижнем Новгороде работала ведущая в СССР радиолаборатория, и Жданов в декабре 1924 года стал одним из первых партийных деятелей, выступивших по радио в прямом эфире. Именно в Ленинграде, возглавляемом Ждановым, в 1935 году был создан Всесоюзный НИИ телевидения, где разрабатывали первые образцы отечественной телетехники. В 1938 году Ленинград начал производство первых в нашей стране серийных телевизоров ТК-1, а в сентябре того же года, тоже впервые, началось регулярное вещание ленинградского телецентра — одного из первых в Европе и мире. Эти начальные шаги советского телевидения были прерваны мировой войной и блокадой Ленинграда.

Но вернёмся в послевоенные годы к самому главному, массовому и относительно доступному тогда СМИ — газетам. Именно они весьма беспокоили товарища Жданова, когда в самом начале 1946 года он вернулся к центральной работе в Кремле. Не случайно в проекте постановления политбюро о распределении обязанностей секретарей ЦК наш герой собственноручно вписал и фактически сам себе поручил следующее: «Обязать т. Жданова в своей работе по руководству пропагандой и агитацией сосредоточить основное внимание на решительное улучшение работы газет» {561} . Постановление утвердили 13 апреля 1946 года, и уже на следующий день Жданов затребовал от Управления пропаганды и агитации ЦК все материалы о работе в области периодической печати. 18 апреля под председательством Жданова впервые состоялось совещание работников ЦК «по вопросам пропаганды», где опять главное внимание уделили проблемам советских газет.