В революционной биографии товарища Жданова вопросы — и серьёзные — могли вызвать лишь два момента. О первом он заявил сам и сразу.

Секретарь Тверской городской комиссии по чистке партии Александр Соколов позднее так вспоминал об этом событии: «15 сентября тов. Жданов принёс в комиссию свою автобиографию. И сказал: "Вот вам… целый вечер писал… Промывайте теперь мои косточки…" — Почему? — А как же иначе? Ведь всё же я сын магистра философии» {102} .

Непролетарское происхождение искупалось у Жданова его активной партийной работой с дореволюционным стажем — здесь вопросов не было. Комиссия поинтересовалась венчанием. Жданов спокойно ответил, что «в Бога, натурально, в то время не верил», на «обряд» согласился под давлением родителей невесты, «требовавших гарантий женитьбы» и опасавшихся, что в случае гибели мужа «беззаконная» молодая не получит даже пенсии. Этот ответ комиссию удовлетворил, что неудивительно — вся комиссия, начиная от секретаря Соколова и председателя Петра Поспелова, была хорошо знакома Жданову ещё со времён реального училища и юношеского увлечения нелегальной политикой.

Кстати, Поспелов и Жданов дружили семьями, и двухлетний маленький Юра Жданов частенько сидел на руках 22-летнего Пети Поспелова — ребёнок только начал разговаривать и называл товарища отца Типтя вместо Петя. Через три десятка лет, уже после смерти и Жданова, и Сталина, именно секретарь ЦК Пётр Поспелов без сантиментов будет решать дальнейшую партийную судьбу молодого Юрия Жданова…

Пока же как бывшему подпольщику Андрею Жданову по инструкции о чистке нужно было заверить свой дореволюционный партийный стаж подписями трёх членов партии, знавших его до 1917 года по совместной работе в подпольной организации. «В связи с этим порядком, — вспоминал А. Соколов, — многим подпольщикам приходилось бегать по городу, разыскивать товарищей, рассылать письма и телеграммы, выезжать в Москву, Петроград и другие города. Товарищ Жданов, не выходя из помещения комиссии по чистке, тут же заверил свой партийный стаж тремя подписями — Виноградова И. Н., Грибова М.Н. и Соколова А. В.» {103}

Вечером того же дня в помещении театра Морозовской ткацкой фабрики (крупнейшей в России) состоялось общегородское партийное собрание совместно с беспартийными рабочими. Присутствовало полторы тысячи человек. Чистку проходили партийцы, занимавшие властные посты — члены бюро губкома и президиума губисполкома. Каждый выходил на трибуну, рассказывал свою биографию, отвечал на вопросы, порой нелицеприятные. Если судить по воспоминаниям А.В. Соколова, «когда Жданов пытался говорить… его голос тонул в шуме одобрения: знаем… свой… хватит. Товарищ Жданов безнадёжно махнул рукой и сел на место очень смущённый и, видимо, недовольный таким исходом чистки. Над ним потом подшучивали: "Единственный случай, когда тверские рабочие не дали Жданову говорить"…» {104} .

Несомненно, что в начале 1920-х годов в Твери и местной парторганизации Жданов был не только востребованным и авторитетным, но и весьма популярным человеком — благодаря способностям и личным человеческим качествам его уважали и многие искренне любили. Не случайно в те годы среди людей и даже на страницах местной прессы Жданова называли «товарищ Андрюша», подчёркивая не только его молодость (власть тогда вообще была молода), но и общую симпатию к нему.

Всё это способствовало стремительной карьере нашего героя. В июле 1921 года он избран членом президиума Тверского губисполкома, работает заместителем председателя исполкома по экономическим вопросам. 15 декабря 1921 года Жданова избирают главой всех большевиков губернии — председателем Тверского губернского комитета РКП(б). Ещё через несколько месяцев, в апреле 1922 года, 26-летний «товарищ Андрюша» становится «губернатором» — его избирают на пост председателя Исполнительного комитета Совета депутатов Тверской губернии.

Строгая, даже фанатичная тогда партийная мораль требовала на таких постах, находящихся под прицелом всевозможной критики, ударной работы. А время оставалось сложным и даже опасным — Гражданская война закончилась, но гражданское противостояние и озлобление с ожесточением нравов остались. Так, в начале 1921 года был убит один из товарищей Жданова — тоже член губисполкома, заведующий губернским отделом образования Фёдор Бадюлин. В одном из сёл его захватила переодетая красноармейцами банда некоего «барона фон Киша» и забила насмерть шомполами. Убийства рядовых коммунистов в стычках с антибольшевистским подпольем на местах были едва ли не ежедневными, последние крупные банды на территории губернии ликвидировали только к 1923 году. Самого «барона фон Киша», связанного с нелегальной организацией Бориса Савинкова, чекистам так и не удалось найти. Он действовал в губернии до середины 1920-х годов…

В конце зимы Жданов заболел скарлатиной, которую достаточно легко переносят дети и очень тяжело — взрослые. Конечно, скарлатина была менее опасна, чем свирепствовавшие в те времена холера или тиф, но сказались шесть нелёгких лет, с 1916 по 1922 год, — болезнь дала осложнение на сердце. Совсем молодой человек стал инвалидом=сердечником, и проблемы с сердцем отныне будут преследовать Жданова до самой смерти.

Поработать во главе всей Тверской губернии нашему герою довелось всего три месяца. В «Тверской правде» от 9 июля 1922 года появилась весьма необычная для того сурового времени заметка «Счастливого пути»:

«В порядке персональной переброски ЦК РКП(б) председатель Губисполкома, член Губкома РКП(б) и член ВЦИКтов. Жданов Андрей Александрович откомандировывается для работы в Сормово… Но можно ли только этим ограничиться, провожая тов. Андрюшу?..

Тот, кто близко сталкивался с ним в работе, знает, что тов. Андрюша заслуживает быть отмеченным не только как сердечный товарищ, но как человек с недюжинными способностями на поприще общественной деятельности… Здесь его деятельность проходила, как говорится, "под зеркалом". Везде и всюду внешне незаметный, но внутренне прямолинейный и открытый он, казалось, был столпом здравого мышления и огромной организаторской деятельности.