– Гражданин, не толпитесь тут! Берите и уходите!

Поспешно сунув обрывок ленты в карман, Виктор побросал в пакет все остальное и пошел, но у лотка с газетами встал и вгляделся в кусок пленки, держа его между лицом и врезанной в потолок матово-белой лампой.

Да, те же кадры, которые он видел, стоя у сугробов.

Рядом с Виктором мельтешили и бормотали люди, кто-то выбирал на стенде журналы, вынимал и изучал по очереди открытки, а он как потерянный торчал посреди суеты с пленкой в руке. Где-то вдали короткими проблесками возникли, как бы посмеиваясь, звуки ножа. Нерешительно, преодолевая сомнения, двинулся Виктор к пункту фотопечати и проявки.

За прозрачным прилавком с разложенными коробочками пленок, между стеклянных шкафов с фотоаппаратами – “мыльницами” нарядными манекенами возвышались глазастые, накрашенные девушки-блондинки – одинаково красивые, как две конфеты, с нарисованными улыбками и бессмысленными взглядами; позади девиц у монитора изнывал парень, тупо смотревший “Ночной дозор” без звука. Над прилавком подвешенный к потолку телевизор показывал всем желающим национальные песни и пляски – голоногие певицы явно киргизского вида в сарафанах по сурепку и кокошниках, яркие и расфуфыренные, будто матрешки, вертелись на месте, сияли щеками-помидорами и верещали сладко-пряничными голосами:

Валенки-валенки,

Эх, да не подшиты, стареньки!

– Что вы хотите? – еще шире и глупее улыбнулась девушка-конфета, едва поняв, что Виктор подбирается к прилавку со зловредным, издевательским намерением что-нибудь заказать и этим отвлечь весь персонал от созерцания.

– Фотографии, – показал он лоскут. – Вы делаете за час?

– Да. У вас пленка порвана и поцарапана, – мило заморгала девушка. – Мы с испорченных пленок не печатаем.

– Покажите, где это у вас написано, – настаивал Виктор.

– У нас инструкция, – железно ответила конфетная красавица, ничего не предъявляя. – Маша, она у тебя?

– Вася, где твоя инструкция? – повернулась к парню вторая кукла.

– Можете в центральный офис обратиться. Там дефектные носители проводят через цифровую обработку. – Парень помрачнел, поскольку его оторвали от приятного занятия. – Десять минут, и готово. Даша, дай.

Кукла Маша и кукла Даша засуетились и подали Виктору визитку. Они смотрели радостно и приветливо, ожидая, что клиент с драной пленкой сейчас отвяжется, уйдет и можно будет блаженствовать дальше без всяких досадных помех.

– Я напишу отказ от претензий. На вашем конверте, – не поддался на сервисную отмазку Виктор. Боясь испачкаться, кукла Маша с крайней неприязнью взяла наманикюренными пальцами обрывок ленты, а кукла Даша стала мучительно подписывать конверт, выводя непослушные буквы с такой натугой, что даже высунула кончик языка. Кое-как поднялся с табурета ледащий Вася, пытаясь сжечь Виктора огнем своих пылающих зрачков.

– Ваша фамилия?

– Заруцкий.

– Через час будет сделано. Приходите. – Кукла Даша вновь сверкнула заученной улыбкой.

Повесив пакет на предплечье, Виктор шел сквозь поток встречных граждан, перебирая свежие фотографии. Став позитивной и крупной, картинка обрела земное наполнение взамен запредельности негатива, но не сделалась от этого понятней. Несколько девятиэтажек, редкие деревья, будка, заснеженный пустырь – и однородно-черный дефект, похожий на надгробный камень. Обнаружилось и еще кое-что – раньше он принял эти силуэты за невысокие деревья, по дальше некуда обрезанные коммунальщиками из группы озеленения, но сейчас увидел, что это – люди. Две черные фигуры, косолапо и неловко пробирающиеся по снегу с поднятыми руками. Последовательность кадров от начала отрывка Виктор забыл, однако заметил, что снимки запечатлели разные фазы движения людей. Казалось, они приближались к снимавшему, а на одном из кадров в руке шедшего справа появилось нечто вроде кочерги или клюки – палка с загнутым концом; разглядеть предмет в подробностях было нельзя. Пожав плечами, Виктор убрал фотографии за пазуху.

К Маше и Даше присоединилась знакомая, столь же модная, красивая и работящая. Какие тут клиенты, какой бизнес, если она принесла новости! Щебет гостьи слушал и расслабленный Вася, нежно поглаживая “мышку” и наблюдая за приключениями вампиров на немом экране. Знакомая тараторила, жестикулируя, – спешила вывалить ужасные известия.

– …и вынесли на носилках, закрытого с головой. Говорят, кровищи было море, все в крови! Его всего изрезали, лицо располосовано. И ничего не взяли, только фотокамеру.

– Цифровую? Дорогой был аппарат? – задыхаясь от волнения, спросила Маша, от возбуждения царапая прилавок ноготками.

– Нет, чепуховый, с пластмассовой линзой. Дверь высадили – у них есть такой домкрат, – добавила знакомая тоном знатока квартирных краж и мокрых дел.

– А что еще унесли?

– А он молодой был?

– Он учился в педагогическом. Девушка у него была – из медучилища, у отца два хлебных ларька.

– Это из-за ларьков, по заказу, – уверенно предположила Маша, а Даша была умней, она спросила так, как Маша нипочем бы не спросила: