Шрифт:
— ТЕ-ЛЕ-ПОР-ТА-ЦИ-Я.
Телепортация, сынки, это мгновенное перемещение живых объектов, то бишь людей, из точки в точку, сопровождаемое дематериализацией человека на исходном рубеже с одновременной его материализацией в конечных координатах.
Командир перевел дух.
— Во загнул, — восхищенно выдохнул второй помощник.
— И более того, скажу вам, сынки, именно от этого погиб «Курск»…
Именно от этого!
То есть они напали на нашу лодку?
Именно!
Ходжахмет проверял лагерь, где велась ускоренная подготовка террористов-телепортантов.
Сегодня тренировки проводились на специальном стенде-тренажере, полностью воспроизводящем внутренний интерьер большой атомной подводной лодки шестьсот двадцать седьмого проекта «Новороссийск».
Ходжахмет наблюдал за действием курсантов.
Он сидел перед горкой из двенадцати телевизоров и пил кофе. Телевизоры были соединены с камерами, расставленными в отсеках учебного муляжа. И Ходжахмету было отлично видно, что происходит там внутри.
— Нашим ученым не так-то просто дается каждый сеанс обнаружения и настройки, — сказал Ходжахмет начальнику лагеря. — Поэтому каждая телепортация должна бить наверняка. Ведь в пересчете на энергозатраты одна такая телепортация обходится нам по цене, сопоставимой со стоимостью такой вот подлодки. Понимаешь?
Ходжахмет поглядел на начальника лагеря.
Когда-то давно они вместе с ним обучали девушек-смертниц работе со взрывчаткой.
Давно это было. Тогда позывным начальника лагеря была кличка Москит.
— Знаешь, Москит, когда я еще работал в Пакистане, — снова начал Ходжахмет, — мы обучали новобранцев стрелять из американского ПЗРК типа «стингер». Это были очень дорогостоящие ракеты. Один пуск такого «стингера» стоил как два твоих лимузина «Мерседес». Так вот. В горах, если стрелок-оператор промахивался и не попадал в русский самолет или вертолет, командир отряда отрубал незадачливому мазиле руку, а то и вовсе убивал его.
Ходжахмет с выражением поглядел на начальника лагеря.
Москит сглотнул слюну, отвел взгляд и, приложив руку к груди, сказал:
— Давай посмотрим, как мои курсанты освоили работу по захвату подводной лодки и ее уничтожению.
Ходжахмет кивнул:
— Давайте начинать.
Начальник лагеря щелкнул пальцами, давая знак своим подчиненным.
Ходжахмет откинулся в кресле и весь теперь обратился к горке из двенадцати телевизоров.
На верхних четырех экранах с разных сторон был показан один отсек корабля, в котором были достаточно точно воспроизведены все детали и механизмы настоящей боевой лодки.
На подвесных койках здесь лежали пятеро матросов отдыхающей смены. Пятеро других возились возле талей, на которых была подвешена обмазанная солидолом зеленая торпеда.
Трое моряков сидели у какого-то рабочего столика, рассматривая какие-то схемы или чертежи.
Хоп!
Щелчок…
Пятеро курсантов с ножами и пистолетами в руках через специальные желоба падают прямо в центр отсека.
Это падение имитирует тот самый момент материализации телепортантов в отсеке.
Хоп!
Начинается резня.
Все боевое.
Все по-настоящему.
Роли моряков, или как здесь их называют, мешков, играют рабы-смертники, набранные из числа непригодных к общественно-полезным работам.
Минута — и отсек захвачен.
Теперь телепортанты должны установить мину на боевом заряде у самой мощной торпеды и взорвать ее…
Так было на «Курске».
Именно так было на «Курске», когда они еще только впервые с Пакистанцем отрабатывали схему таких атак.
— Все закончено, господин, — сказал Москит, выжидающе глядя на Ходжахмета.
— Все? — переспросил Ходжахмет. — Так быстро?
— Да, мы уложились в шестьдесят секунд, перерезали всю команду в отсеке и подорвали корабль, — ответил Москит.
— Но все ли вы предусмотрели? — пытливо взглянув в глаза Москита, спросил Ходжахмет.
— Да, хозяин, — ответил Москит, прижимая руку к левой стороне груди.
— А мне кажется, что не все, — сказал Ходжахмет и подал знак Алжирцу, стоявшему у него за спиной.
— Давайте повторим этот эпизод, — сказал Ходжахмет, — только в качестве моряков, вместо тех баранов, вместо тех мешков, которых резали ваши курсанты, теперь будут люди нашего уважаемого Алжирца…