Он вылетал в Бухару, не зная только одного.

Не зная того, что подтверждение вызова на переговоры он получил не от Алжирца, а от Саши Мельникова, потому что капитан Ханумам сама перерезала Алжирцу горло…

После взрыва, когда в бетоне перекрытия, разделявшего шестой и пятый уровни, образовалась рваная неровная дыра с закрученными и перекрученными в ней узлами арматурных стержней, туда сразу устремились бойцы генерала Старцева. Нужно было успеть воспользоваться первыми секундами неожиданности и шока, вызванных взрывом полутонны тротила, в которые были повержены находящиеся наверху даниловцы…

Старцев, тоже в противогазе, чтобы дышать в поднятой взрывом бетонной пыли, тоже с автоматом, рвался с бойцами наверх.

Сопротивления почти не было.

Угол за углом, дверь за дверью, шестой уровень переходил в распоряжение Старцева и его людей.

Серьезная перестрелка завязалась только уже у стальных дверей пункта дальней связи.

— Уйдите, товарищ командующий, Христом Богом прошу, уйдите, — кричал Грабец, стреляя в проем из своего «Калашникова».

Несколько пуль из ответной-алаверды очереди вылетели из задымленного проема назад и, сняв бетонную крошку со стен, с визгом отрикошетили по коридору.

— Да уйдите вы, товарищ генерал, наконец, в Бога мать! — крикнул Грабец и вдруг замер, словно поймав что-то.

Замер и осел на пол, да так и остался спать вечным сном — сидя и с незакрытыми глазами.

Майоры Загнетов и Рудниченко побросали в проем пару гранат и, выпустив по рожку из своих «калашей», кувырком попрыгали в помещение главного узла дальней связи.

— Эх, аппаратуру гранатами покарябали, наверное, засранцы, — сказал Старцев и вдруг сам замер, поймав шальную пулю.

Прямо в сердце.

Между пятым и шестым ребрами, прямо в левый желудочек…

— Отменить все команды на пуск ракет… — прошептал Старцев, уже умирая.

— Не волнуйтесь, товарищ командующий, — сказал майор Загнетов, закрывая генералу глаза, — уже сделали, товарищ генерал, все о’кей!

Данилова встречали на авиабазе, как почетного гостя.

Даже ковровую дорожку растянули и девушек в национальных костюмах с лепешками и с солью к Данилову запустили.

Насторожило Данилова только то обстоятельство, что после девушек в халатах и тюбетейках к нему подбежала стайка пионеров в пионерских галстуках.

И теперь даже такой тугодум, как Данилов, и тот подумал себе: «Что-то здесь не так…»

А оно, и правда, было не совсем так.

Только генералу Закосову, старому другу своему, командующему пятой воздушной армией, что на своей «сушке» доставил сюда Данилова, Саша велел ждать на полосе, а рабам приказал заправить «сушку» керосином…

— Генерал, а втроем улетим? — спросил Саша Закосова.

— Ну это же спарка, а не стройка, — ответил генерал, беспомощно разведя руками.

— Хорошо, генерал, а с «Фалькон-900» вы справитесь? — Саша рукой показал на стоящий возле ангара хозяйский мини-лайнер на двенадцать пассажиров.

— С этим? — переспросил генерал. — Почему не справлюсь?

Тогда Саша подошел к группе авиатехников и, быстро заговорив с ними по-арабски, велел срочно готовить «Фалькон» к вылету.

— Ждите, генерал, через пару часов постараюсь вернуться.

За эти два часа ему предстояло вернуться сюда с Катей и с их сыном, Сан Санычем.

Ходжахмет принимал Данилова в своей большой диванной комнате.

Лидия в шелковых шароварах и коротенькой безрукавочке подавала им чай и сласти.

— Так ты хочешь, чтобы в твоем доме на берегу моря было много жен и наложниц? — спросил Ходжахмет.

— Да, очень хочу, — кивнул Данилов.

— Тогда позволь мне познакомить тебя с лучшей женщиной из моего гарема, — сказал Ходжахмет.

— О, я, наверное, вряд ли достоин, — растерянно возразил Данилов.

— Нет-нет, что ты, ты как раз достоин, о достойнейший из достойных, — уверил гостя Ходжахмет.

Хозяин хлопнул в ладоши, и из-за занавески вышла капитан Ханумам.

На ней были камуфляжные шаровары и рубашка защитного цвета.

— Ну как тебе женщина? — спросил Ходжахмет.