Я спрыгиваю с коня, подхожу к нему. Тот меня демонстративно игнорирует. Пока моя нога не сворачивает столик с едой ему на пузо. Толстяк вскакивает как ужаленный, что-то пытается пищать, но я приказываю своим солдатам:

– Взять его.

Миг – и жирный вор лежит в пыли с завёрнутыми руками. Наступаю ему на голову одной ступнёй:

– Ты, тварь, сейчас выдашь провиант, фураж и всё, что полагается фиорийцам, за всё время нашей службы.

Он отплёвывается от пыли, потом выдавливает:

– У меня на вас ничего нет. Только для воинов империи.

– Кто занимается нашим снабжением? – И чуть придавливаю ему голову.

Он сопит, но нехотя выдаёт, снова плюясь:

– Я. Но у меня ничего нет.

– Раз ничего нет на нас, значит, для нас ты бесполезен и зря ешь свой хлеб. У нас, в Фиори, с дармоедами поступают просто. – Отдаю новый приказ: – Кол мне.

Один из бойцов быстро выдирает из стоящей неподалёку повозки оглоблю, парой взмахов меча заостряет конец, и я беру острие в свою руку:

– Поставить эту тварь на четвереньки.

Приказ тут же исполняется.

– Двое – держать. Остальные – взяли кол.

Восемь солдат берутся сзади, я примериваюсь – пойдёт.

– Дави! – рявкаю во всю глотку.

Воины дружным движением посылают кол вперёд. Хруст, треск ткани и плоти. Дикий вопль, тут же обрывающийся – дерево проткнуло лёгкое…

– Ставим.

Пара движений – и импровизированный вертел с насаженным на нём ещё дёргающимся рёсцем привязан к телеге. Я поворачиваюсь к остальным его подчинённым, сбившимся в кучу и ставшим из жёлтокожих бледными словно смерть:

– Где его заместитель? Считаю до трёх. Потом начинаю насаживать остальных. Эй, воины, сделайте мне ещё один кол…

Мгновение – и мне из толпы выталкивают полную противоположность корчащегося на колу рёсца. Это тощий и высокий мужчина.

– Ты старший после этого… поросёнка?

Интендант становится ещё белее, хотя кажется, что это невозможно, потом обречённо кивает.

– Где довольствие, положенное фиорийцам за три недели? На пять тысяч человек?

Рёсца начинает трясти. Он валится на колени и стонет:

– Пощади, господин! Я всё найду!

Тут как нельзя вовремя появляются первые возы, и начинается натуральный грабёж запасов рёсской армии. Мы грузим всё подряд. Абсолютно всё. И то, что нам положено, и что нет. Спустя час последний воз, который еле тянут лошади, настолько он нагружен, удаляется. Я оборачиваюсь к трясущемуся рёсцу, показываю на кол, где толстяк уже бессильно обвис, опустив голову на грудь. За затылком торчит грубое остриё с клочками мяса.

– Ты всё понял?

Он мелко и часто кивает:

– Да, господин. Да, господин. Да, господин…

– В следующий раз там окажешься ты.

– Да, господин. Да, господин. Да, господин…

– Мы отправляемся штурмовать Сырх. Так что через неделю ждём тебя в гости. Со всем, что положено.

– Да, господин…

Пока он бормочет и кланяется, я обращаюсь к дель Сауру:

– Больше здесь делать нечего. Возвратимся в лагерь, сьере герцог?

Тот тоже бледен, но находит в себе силы кивнуть. Мы садимся в сёдла, отъезжаем. Позади – мой десяток…

Перед самым лагерем герцог роняет:

– Однако… сьере граф… Это… настолько жестоко… Просто неслыханно!

– Рёсцы признают только силу. Если с ними разводить сопли, то они мгновенно садятся вам на голову.

Пару мгновений герцог осмысливает мои слова, потом задумчиво произносит:

– Знаешь, Атти, а ведь теперь я начинаю верить, что многие из нас вернутся домой… И это будет впервые, пожалуй, за всю историю Фиори.

– Когда я вернусь, очень многое случится впервые. Поверьте, сьере герцог…

Он смотрит на меня, потом опять спрашивает:

– Но как мы возьмём Сырх? И – без потерь?

Я спокойно улыбаюсь:

– Что знают двое, известно всему миру. Пока лишь прошу поверить мне. Город возьмём. Максимум за десять дней.

– Вашими устами… – бормочет Урм, разворачивая своего коня.

Я прикидываю: последняя стадия обезвоживания при отсутствии воды. Она вроде бы наступает именно на десятый день?

Как ни волновался герцог, наш грабёж складов прошёл без всяких последствий. Оказалось, мои сведения о скандале между командиром рёсцев и главным интендантом оказались абсолютно верны. Так что плоскорожий вояка остался доволен тем, что его обидчика покарали смертью и он здесь совершенно ни при чём. Ну а мы разжились продовольствием, кормом для лошадей, заодно попутно прихватили то, что нам не положено. Но это так, под шумок. Напуганный до смерти заместитель покойного шума поднимать не стал, и это пошло нам на руку. Ну а через два дня отдыха, перегруппировки и небольшой тренировки, а также кое-чего ещё наш экспедиционный корпус двинулся к Сырху, очень богатому и прекрасно укреплённому городу, который армия империи не могла взять ни разу. Конечно, многие среди фиорийцев волновались. Некоторые вообще утверждали, что их ведут на смерть. Но я был абсолютно спокоен, потому что ключ от Сырха уже лежал в нашем кармане. Единственное, чего я не мог понять, – это отчего рёсцы не видели очевидного? Впрочем, по всему выходило, что слабое место города обнаружил лишь я… Свежим взглядом, как говорится…