Как же объяснить Полу, да и самому себе, что произошло в тот вечер в саду конвента?

— Ты что-то узнал. — Пиндар не сводил с него глаз.

— Нет, я…

— А я думаю, что узнал.

С удивительной прытью купец вскочил с кровати и в два счета оказался рядом со своим слугой.

— У меня не получилось…

— Решил обмануть? Я слишком хорошо тебя знаю. Не смотришь в глаза — у нас неприятности. Знаешь что-то, чертов крысолов, но не хочешь говорить!

Пол выхватил из-за пояса кинжал и провел острым холодным кончиком по длинному белому шраму на щеке Керью.

— Говори, или на этот раз точно отрежу ухо!

Дыхание Пиндара — еще одна бессонная ночь и слишком много вина.

— Все в порядке, у меня есть второе… Ай! Черт! — Повар резким взмахом отбросил кинжал. По щеке потекла теплая, липкая струйка. Поднес руку к уху — с него свисал отметок кожи. — Зачем?! Господи, вы же мне ухо отрезали!

— Думал, я шучу? Спешу напомнить, я никогда не шучу. — Пол аккуратно вытер лезвие о край рубашки. — Не дури, это всего лишь мочка. И вообще, сам заявил, что обойдешься и одним.

— Господи… — простонал Корью и подошел к столику, чтобы смочить вином льняную салфетку и прижать ее к ране.

Торговец спокойно присел на край кровати.

— Что, больно?

Джон молча достал из-за пояса кухонный нож и показал лезвием на кровоточащее ухо.

— Вам никогда не удастся сделать мне больно, Пиндар.

Твердой рукой, словно разделывая мясо, он отсек кусок мочки размером с фартинг. Плоть упала Полу под ноги.

— Мне жаль. — Купец равнодушно взглянул на мочку Керью.

— Нет, совсем не жаль. — Тот медленно сполз по стене на пол.

Солнечные лучи били прямо в окна, освещая голую стену, на которой когда-то висела панель из тисненой кожи, и обтрепанный полог из дамаста.

— Посмотрите на себя. — Слуга прижимал тряпицу к кровоточащему уху. — Что бы сказал ваш отец, если бы увидел вас сейчас?

— Оставь моего отца в покое.

И снова воцарилась тишина.

— Амброз считает, у вас меланхолия.

Пол улегся на кровать.

— Плевать я хотел на всех вас, вместе взятых, — устало произнес он.

— Но почему? Меня вы за что ненавидите?

— Нет, я не испытываю к тебе ненависти. Ну, по крайней мере, не постоянно.

— Так почему же?

— Ты видел ее. А я нет. Ты должен был разнести стену голыми руками!

— На такое никто не способен.

— Знаю. Думаешь, от этого легче?

Снова повисло молчание.

— Давайте вернемся в Англию, — попытался Керью уговорить хозяина. — Корабль отплывает со дня на день. Может, даже завтра, если будет попутный ветер.

Пол задумчиво уставился на потолок.

— Не могу, — резко произнес он, — показаться там в таком состоянии. Еще рано… К тому же… мне предложили сыграть.

Джон устало прикрыл глаза.

— И что это за игра? — спросил он, хоть и прекрасно знал ответ.

— А ты как думаешь? Большая партия у Зуана Меммо, конечно.

— Но я решил… он вас не пригласит. Разве ставки не слишком высоки?

— Неужели ты и правда поверил, что я пропущу такое? За дурака меня держишь?

— За дурака, но не за полного идиота, — оборвал его Керью.

— Как думаешь, чем я занимался последние несколько дней? — спросил Пол. — Не хочешь узнать, как мне удалось получить позволение на игру?

— Не особенно.

— Я отдал в залог камни, — тихо, как на исповеди, заговорил Пиндар. — Чтобы купить их, продал все акции Левантийской компании. А теперь сокровища в руках Меммо.

— То есть вы отдали все за возможность сыграть?

— Голубой Султан того стоит. И он будет моим, — нервно сглотнул Пол. — Все или ничего. Мне нравится, а тебе?

— Почему вы не послушали Констанцу?

— Да-да, она все рассказала. Это ведь ты ее подговорил? — отмахнулся купец.

Керью хмыкнул.

— Но вы разоритесь!

— На этот раз нет.

— Откуда знаете?

— Откуда знаю? — Пол стиснул зубы. — Чувствую… повезет.

— Вы разоритесь, — повторил Джон.

Пол наконец повернулся к слуге. Глаза торговца горели, будто он не спал спокойно несколько месяцев.

— Ты не понимаешь! Это помогает мне жить!

К лестнице палаццо подплыла гондола Амброза. Еще одна лодка появилась из-за поворота и преградила ей путь.