— Другой язык, — говорит она.

Юхан внимательно смотрит на Май.

— Время пришло.

— Нет, — отвечает он. Но Май его не слышит.

— Нет, — повторяет Юхан. — Нет, Май! Не сейчас! Пожалуйста! Подожди, пока рассветет.

— Я люблю тебя, — шепчет она, беря его за руку, и протирает предплечье ваткой. Она вкалывает ему снотворное. Она видит, как он засыпает, не чувствуя боли. Ему хорошо. И тогда она делает ему укол парализующего мышцы лекарства «Секонал». Она наблюдает и ждет. Так быстро и все-таки так незаметно. Никаких изменений у него в лице. Только немного кровоточит гнойник на щеке. Она складывает руки и произносит молитву, не потому, что верит в Бога, и не потому, что в Бога верит Юхан, а потому что так надо.

Она выходит из палаты и закрывает за собой дверь, а потом достает что-то из сумки. Это сотовый телефон. Она набирает номер главврача отделения Эммы Майер. Это не тот разговор, который должен предваряться извинениями по поводу того, что человек позвонил в столь поздний час и перебудил весь дом. Несмотря на то, что сейчас действительно поздно. Скорее, даже рано. Ночь уже кончилась. Наступило утро. Вот-вот рассветет, и доктор Майер слушает, что говорит ей Май. Май готова заявить на себя в полицию. Она готова предстать перед судом. Но она следовала голосу совести. Она дала обещание своему мужу, и она его сдержала.

Майер отвечает:

— Он все равно должен был вот-вот умереть.

Май плачет.

— Май, я никому не скажу об этом, если ты сама не станешь рассказывать.

Голос Май, слабый и удивленный:

— Правда?

— Да.

— Почему?

Майер молчит.

— Ты выполнила желание Юхана. Ты его знала, а я — нет. Да и никто другой, если это всплывет, не станет распространяться на эту тему и осуждать тебя.

Май нечего добавить.

Майер продолжает:

— Если ты дождешься меня, я сейчас приеду. Тебе надо выпить чашку кофе и съесть ломтик хлеба. А потом отправляйся домой спать. Через несколько часов начнется новый день.

Май кивает, как кивают дети, разговаривая по телефону, не понимая, что собеседники все равно их не видят.

Голос Майер:

— Ты меня слышишь?

— Да.

— Не надо ничего объяснять, Май. Это не поможет…

— Да.

— Договорились?

— Да.

Окончив разговор, Май снова идет в палату к Юхану и садится на край кровати. Дверь приоткрыта, свет из коридора сочится внутрь. Юхан похож на самого себя. Пока он не изменился. Она берет его руку и целует, но рука у него холодная, она тотчас отпускает ее.

Она оглядывается по сторонам.

Не было смысла возвращаться сюда.

Что ей надо?

Поговорить с ним еще раз?

Услышать, как он рад, что удалось заснуть?

Она встает и вдет к двери.

Если бы Юхан был жив, он сказал бы: «У нее легкая походка, просто она устала. Бесконечно устала. Усталой она ложится спать и просыпается тоже усталой».

Не оборачиваясь, Май закрывает за собой дверь.

Темно. Великая темнота опускается на лицо Юхана Слеттена.

Он сказал бы: «Твои волосы, Май, в это утро красивее, чем когда бы то ни было».