– Ведь это здорово далеко…

– Изрядно.

– Па…

– Ну?

– Как по-твоему, с Флажком ничего не стряслось?

– Ты не забыл, что я тебе сказал, когда позволил взять его с собой?

– Не забыл. Я только…

Пенни смягчился:

– Он не заблудился, ежели об этом твоя печаль. Оленя нельзя потерять в лесу. Он объявится сам, ежели только не вздумает одичать.

– Он не одичает, па. Никогда.

– В таком раннем возрасте – пожалуй. Скорее всего, в эту минуту он изводит нашу мать. Спи.

– А чей это дом, па?

– До сих пор принадлежал одной вдовой женщине. Я тут давно не бывал.

– А она не заругается, что мы пришли сюда?

– Ежели это та самая женщина – не заругается. Было время, я ухаживал за ней, до того как женился на твоей матери. Спи.

– Па…

– Это твой последний вопрос, дальше я просто угощаю тебя метлой. А если вопрос будет неразумный, то и за него угощу.

Он колебался. Он хотел спросить, не думает ли отец, что они смогут поспеть завтра вечером на рождественские праздники. Он рассудил, что вопрос неразумен. Преследование Топтыги может стать делом всей жизни. Он вернулся мыслями к Флажку. Ему воображалось, что Флажок заблудился, голоден, что его преследует пантера. Без Флажка было так одиноко. Он спросил себя, тревожилась ли о нём когда-нибудь так его мать, и решил, что, наверное, нет. Он заснул с какой-то печалью.

Утром его разбудил стук колёс во дворе. Собаки залаяли, им ответила чужая собака. Он сел на полу. Пенни, уже вскочив на ноги, тряс головой впросонках. Они проспали. Вокруг хижины, розовый, разгорался рассвет. Огонь распался на пепел и угольки, и только обугленные концы двух древесных стволов торчали над очагом. Воздух был ледяной. Пар от дыхания повисал в нём морозными облачками. Они промёрзли до мозга костей. Пенни подошёл к кухонной двери и открыл её. Послышались шаги, и в хижину вошла женщина средних лет, а следом за нею юноша.

– Господи боже!.. – проговорила она.

– Ну что же, Нелли, – сказал Пенни. – Похоже, тебе просто не суждено от меня отделаться.

– Эзра Бэкстер!.. Ты мог бы и подождать, пока тебя пригласят.

Он широко улыбнулся ей:

– Знакомься, вот мой сын Джоди.

Она мельком взглянула на него. Это была миловидная женщина, пухленькая и розовощекая.

– Он чуточку похож на тебя. А это мой племянник, Аза Ревелс.

– Уж не сын ли Мэтта Ревелса? Ей-богу! Ну, мальчуган, я знал тебя ещё тогда, когда ты был не больше осы-землеройки.

Они обменялись рукопожатием. Юноша был застенчив.

– Ну, а теперь, мистер Бэкстер, вспомнивши про вежливость и всё такое, расскажите же мне, как сталось, что вы так свободно распоряжаетесь в моём доме?

Она сказала это весёлым тоном. Джоди она понравилась. Женщины делятся на породы, как собаки, подумал он. Она была одной породы с бабушкой Хутто, из тех, с которыми мужчинам легко. И ещё, две женщины могут произносить одни и те же слова, но смысл этих слов будет не один и тот же, подобно тому как лай одной собаки может быть угрожающим, а лай другой – дружелюбным.

– Сейчас, вот только разворошу огонь, – сказал Пенни. – Тут не то что говорить, а самый дух в груди замораживает.

Он склонился над очагом. Аза вышел во двор за дровами. Джоди пошёл помочь ему. Джулия и Рвун с поднятыми хвостами ходили вокруг чужой собаки.

– Ваши собаки до смерти испугали нас с тетушкой Нелли, – сказал Аза.

Джоди не смог придумать ничего подходящего в ответ и поспешил с дровами в дом.

– Ежели ты ещё никогда не была ангелом, посланным мне с неба, Нелли, то этой ночью ты стала им, – говорил Пенни. – Мы с Джоди два дня подряд гоняем большого разлапого медведя. Он всё драл у меня скотину, и вот моё терпение лопнуло…

– Медведя без пальца на передней лапе? – прервала она. – Прошлый год он оставил меня без свиней.

– Ну да, мы идём по его следам от самого дома, и в болоте южнее низовий реки мы подняли его. Будь я к нему ярдов на десять поближе, я бы достал его. Я выстрелил по нему три раза, но он был слишком далеко. Последним выстрелом я ранил его. Он переплыл через реку, а мои собаки не захотели лезть в воду. Ах, Нелли, никогда я не был так близок к отчаянью с тех самых пор, как ты сказала мне, что Фред хочет составить тебе компанию на всю жизнь.

Она засмеялась:

– А ну тебя! Ты сам-то никогда не собирался.

– Теперь поздно объясняться… Так вот, я подумал, что ежели ты не вышла снова замуж и не уехала, твой дом должен быть где-то здесь. И я знал, что ты не откажешься приютить меня под своим кровом. Когда сегодня ночью я укладывался спать, я сказал: «Господи, благослови маленькую Нелли Джинрайт».

Она звонко рассмеялась:

– Для меня нет гостя желаннее. Только в следующий раз не мешает знать заранее, а то я так напугалась. Вдовая женщина не привыкла видеть чужих собак во дворе и мужчину у очага. Что же ты собираешься делать теперь?