Гришин посмотрел в глаза полковника, и проговорил:

– Вот то-то и оно, господин полковник!.. Как бы вам еще не пришлось передо мной официально извиняться…

– Ну, уж этого-то не произойдет, гражданин Гришин! Не надейтесь!..
– Ответил Чеботарев резко, и нажал кнопку для вызова конвоя.
– Уведите подследственного!

Когда, еще недавно такой солидный и респектабельный генерал-майор ФСБ Гришин выходил и допросной комнаты в сопровождении прапорщика-конвоира, он оглянулся, и бросил напоследок:

– Никогда не торопитесь быть победителем, Геннадий Алексеевич - спешка в этом деле никогда не доводит до хорошего! Как, к примеру, со мной… Не тот случай!..

Он ушел в свою камеру, а полковник Чеботарев еще долго думал над результатами сегодняшнего допроса генерала Гришина…

21 июня 2008 г.

Аравийская пустыня..

«Viva la muerte, y muera la inteligencia!»…

…За целый, «первый» день, то есть за 20 июня, Александр сумел-таки пройти довольно много - километров двадцать, или что-то около того…

Он выбрал какой-то ритм, включил какой-то странный внутренний метроном, и только шагал и шагал… Шагал, пытаясь не обращать внимания на раскаленные солнечные лучи, и на свою кожу, которая уже в кое-каких местах начинала под этими лучами вздуваться пузырями ожогов…

Останавливался Туарег «на перекур» ненадолго, минут на пять в конце каждого часа, в тени какого-нибудь куста. Чтобы дать немного отдохнуть своим рукам и ногам, и напоить себя и Сергея Кабанова.

Здесь, в приморских районах Аравийской пустыни иногда встречались дикие арбузы размером с большое яблоко. Эти ягоды были очень водянистые, и, что самое важное, очень питательными - практически 150-200 грамм насыщенного глюкозой, сладкого сиропа. Эти неказистые арбузики по-настоящему спасали и от жажды, и от потери сил, и от обезвоживания…

Солнце палило сверху так, что даже обычно ярко-голубое, в этих широтах, небо, здесь над Аравией, казалось, полиняло, выцвело, и стало каким-то белесым… Таким же белесым, а еще расплавлено-жидким, казался и раскаленный воздух… Его, наверное, можно было бы зачерпнуть ложкой, да и похлебать на обед как суп! Главное - не обжечься… …К вечеру, когда огромный солнечный диск завалился за вершины барханов, но до ночи оставалось еще пару часов, Александр, наконец-то, позволил себе двухчасовой привал… …20 июня, 19.30, вечер…

Сергей наклонился над раненным и положил ладонь на его лоб: …- У-у, друг!.. А дела-то у нас полное говно!..

Туарег был прав.

Сергей за целый день несколько раз ненадолго терял сознание, правда, потом приходил в себя. Сейчас же, к вечеру, его состояние значительно ухудшилось - он бредил, а его бледный лоб по температуре напоминал раскаленную сковороду…

– Что-то не то у нас с тобой, Сергей… Что-то не то!..

Александр решил посмотреть на ногу раненного. Он очень осторожно, неторопясь, размотал резиновые «бинты» и снял свою самодельную шину, и…

Картина, которая открылась его глазам, почти наверняка, привела бы в ужас любого врача - нога Сергея была похожа на большую колоду, а лилово-фиолетовая кожа натянулась так, что казалось, дотронься до нее и она лопнет, взорвется, как детский воздушный шарик…

– Поганые дела!..
– Только и проговорил Александр.

Их, конечно, учили оказывать первую неотложную помощь раненным, а за время службы Туарегу еще и неоднократно приходилось это делать, но… Все равно! Зрелище было просто ужасающим!..

Да и сам Александр наверняка ужаснулся бы, если бы рассмотрел на ногу Сергея Кабанова повнимательнее еще в самом этого начале пути, еще ночью!.. Но… С того момента прошел уже целый день! День под безжалостным солнцем, которое, видимо, иссушало не только тело, но и чувства…

«…У него было внутреннее кровотечение… - Думал Туарег как-то отстраненно.
– Под кожей набралась кровь и получилась гематома… Нас этому учили - я это помню - что если кровь из гематомы не выпустить, то она может загноиться, а это верный путь к гангрене!.. Вот же где гадство!.. Придется что-то делать!..»

Александр разломил пополам очередной, какой уже по счету, арбуз, намочил его соком лоскут тряпки, оторванным от майки, которая была у него поддета под гидрокостюм, и протер этой тряпкой лоб бредившего Сергея:

– Извини, старый «друг», но мне сейчас придется сделать тебе небольшую операцию… - Проговорил устало Александр.

Он достал из ножен свой нож аквалангиста и тут же, не отходя далеко в сторону, расстегнул «шорты», в которые теперь превратился его гидрокостюм, и помочился на лезвие…