Маркус принял решение. Надо найти еще людей, согласных пойти на Тихую с Берком. Джонни уже пытался это сделать, но после бесследного исчезновения всех охотников его группы работать под непосредственным руководством Берка больше никто не захотел, кроме экипажа его заместителя Чезаре Чезалпино. Среди звероловов о нем пошла дурная слава сумасшедшего, пытающегося поймать привидение — в реальное существование рэдвольфа верил мало кто. По другой версии Берк специально подготовил гибель своих людей с некой тайной целью. Ни то, ни другое не соответствовало действительности, но попробуй кого-нибудь убедить в этом, не раскрывая своих карт. А Маркус не любил играть с раскрытыми картами.

Необходимо срочно расширить состав экспедиции Берка за счет одного или нескольких экипажей — кораблей у Джонни достаточно, но одна группа Чезалпино не в состоянии заниматься и поисками рэдвольфа, и гориллами Фостера, которых, судя по всему, поймать тоже не так-то легко.

Подбор кадров придется поручить опять-таки Берку — сам Мендель связей в кругах профессиональных звероловов не имел, и не хотел, перепоручая дело заместителям, увеличивать число посвященных даже за счет преданных сотрудников «Евгеники». Старое правило — «знает один — не знает никто». Второе правило — деньги решают все. Нужно просто повысить плату. До небес, если потребуется. И Джонни Берку, и тем, кого он найдет. Любого можно купить.

Стивен Шарп стоял на берегу озера, из которого вытекал широкий мелкий, едва по щиколотку, ручей. Ленивый у своего истока, он несколько оживлялся в среднем течении, сбегая вниз по склону, полого спускавшемуся к бесконечному болоту, и терялся в нем, оставаясь таким же широким и мелким на всей своей протяженности в километр с небольшим.

Само озеро, занимавшее очень приличную площадь, казалось просто системой больших и малых протоков из-за множества буйно заросших тропической растительностью островков. Деревья и кустарники здесь не тяготели к твердой земле — они смело спускались в воду, отвоевывая для себя участки дна; корявые стволы поднимались над тусклым зеркалом поверхности озера, топорщась щупальцами воздушных корней, и даже внимательный наблюдатель не смог бы сказать, где проходят береговые линии. Единственным участком суши, достойным называться настоящим берегом, был тот, на котором стоял Шарп — вытоптанный копытами животных клочок земли перед глубоким тихим омутом. Далеко слева горбился скалистыми холмами почти разрушенный временем горный кряж; справа, сколько хватало глаз, лежала равнина с такими же точно озерами, болотами, ленивыми ручьями и речками — типичный пейзаж Бундегеша.

Со стороны могло показаться, что Стив Шарп пришел сюда для того, чтобы уединиться и поразмыслить в тишине над бренностью человеческого существования. Собственно, именно об этом он и думал, но ни о каком уединении не могло быть и речи: еще два человека, кроме него, внимательно следили за поверхностью омута через прицелы винтовок.

Устав стоять на одном месте, Шарп медленно прошелся по берегу, не отводя взгляда от озера и не приближаясь к нему.

— Вернись назад! Ты что, рехнулся, Стивви? — немедленно послышался по связи призыв одного из наблюдателей.

— Учить меня вздумал, новобранец? — огрызнулся Шарп, едва шевеля губами: артикулятор позволял общаться с компаньонами бесшумно. — Если у меня затекут ноги, я не сумею от нее убежать.

— А если хоть на секунду отвлечешься, то уже и не придется бежать, — возразили ему. — Удивись, но мы не хотим терять даже такого дряхлого облезлого барбоса, как ты, полковник.

— Когда завтра окажешься на моем месте, Манки, я тебе это припомню! — все так же беззвучно сказал Шарп, возвращаясь, однако, на прежнюю позицию.

— До завтра тебе еще предстоит дожить, — спокойно ответил Манки. — А ты, если будешь дергаться, не доживешь.

— Завтра должна быть моя очередь, — послышался другой голос.

— И не мечтай, Сьюзи, — возразил Шарп. — Это не для женщин.

— Ты ужасно старомоден. Правильно Манки говорит — дряхлый облезлый барбос. Кто сказал, что я справлюсь хуже?

— Я тебе говорю.

Шарп упер ногу в большой камень и чуть наклонился вперед. Налетевший ветерок подернул рябью гладь омута, солнце вдруг выглянуло из-за облаков — пришлось прищуриться. Стоит совсем разойтись тучам — и придется сворачивать охоту. Ничего не рассмотреть, когда поверхность так бликует.

— Черт, вот черт! — ругнулся по связи Манки. — Вали оттуда, Стивви!

— Еще чего! Столько ждали сегодня…

— Уходи, Стив! Или я выстрелю гарпуном тебе в зад и оттащу от озера лебедкой!

— Успокойся. Все, солнце заходит… Да, снова вижу ее.

На дне омута угадывался будто бы большой валун — вода в озере была прозрачной, однако тончайшая пленка из пыльцы растений на поверхности мешала видеть ясно. Шарп был уверен, что находится вне пределов досягаемости длинного языка лягвы, но тем не менее почувствовал, как сердце забилось быстрее. В прошлом сезоне один охотник-любитель неправильно рассчитал размер — животное оказалось гораздо крупнее, чем он думал; соответственно, оказался длиннее и язык. Лягва не всплыла — хапнула его из-под воды, и прежде чем напарник растяпы успел что-либо предпринять, она уже ушла в свое логово в островах, поднимая со дна тучи ила.

Шарп полагал, что уж он-то рассчитал все правильно. Да иначе и не торчать бы ему на этом берегу сегодня больше двух часов. Долго — но в конце концов лягва не выдержит.

Спустя полчаса он снова прошелся по берегу.

— Совсем не буду двигаться — она не клюнет, — сказал он, предупреждая упрек Манки.

— А будешь много двигаться — она тебя съест, — немедленно отозвался тот. — Ну что за варварский способ!

— Другого нет, — ответил Шарп. — Имитатором их не обмануть.

Вернувшись к камню, он снова упер в него ногу, но уже другую.