Ожог более тридцати процентов кожи. Лео Шмейхер спас жизнь Полякову, вовремя отключив автоматический лечебный комплекс, не рассчитанный на подобную информационную перегрузку. По всем правилам медицины инженер должен был умереть, сразу, в первые минуты после трагедии.

Но Лео боролся. Проводил детоксикацию, выращивал в синтезаторе кожу. Он боролся, и четверо суток пациент продолжал жить, вопреки правилам. Не умирал, пока рядом был Лео Шмейхер. А потом, спустя четыре дня, Лео, который все время держался на стимуляторах, от усталости перепутал шприц. «Вкатил» в вену, себе, лекарство, ставшее смертельным ядом.

От усталости?

Джон Хеллард закрыл папку. Думать о деле «Безупречного» он не мог. События – все, что произошли – представлялись ему безупречной цепью логических несуразностей. Нелепых ошибок, каждая из которых могла бы произойти один раз в сто лет…

Выйдя на улицу, аналитик зябко поежился, поднял воротник легкой куртки. Дул сильный ветер, черные тучи набегали на диск Луны. Природа словно забыла, что на календаре середина лета. К тому же собирался дождь. «Лучше бы дождь прошел днем, – отстраненно подумал Хеллард. – Днем, когда мы жарились возле „Безупречного“, еще надеясь быстро найти разгадку проблемы».

Покинув территорию «Сигмы», Джон не прыгнул в такси, несмотря на холод. Он хотел непременно прогуляться пешком. Проветрить мозги и придать мыслям хоть какое-то подобие стройности.

…Один раз в сто лет… А если таких неприятностей, или, попросту говоря, нелепостей, трагических нелепостей – не одна, а несколько? Если не верить в лукошко с зелеными человечками? Тогда что?

С этим вопросом в голове – застрявшим, как заноза – он тащился по пустым темным улицам. Вскоре на мостовой заблестели первые капли дождя, а когда бо#льшая часть дороги осталась позади – хлынул сильный ливень. Хеллард, чтобы поскорее добраться до квартиры и высушить мокрые туфли, все же прыгнул в электромобиль, пришедший по вызову.

От раздумий не избавили уютный полумрак комнаты и любимый махровый халат. Джон машинально проглотил ужин и уселся в кресло. Несколько сигарет, выкуренных под спокойную классическую музыку, и в голове эксперта-аналитика начал вырисовываться ответ, который с каждой минутой нравился ему все меньше и меньше.

Хеллард не заметил, как задремал в кресле под жалобные звуки саксофона…

…Он шел по коридорам звездолета и нутром чувствовал притаившуюся где-то здесь, в стенах машинного отсека, опасность. Казалось, переборки внимательно следили за каждым его шагом. Пол едва заметно подрагивал под ногами, затаившись, выжидая малейшей ошибки – готовясь сбить с ног, нанести роковой удар… Или это нервы? Нет! Не расслабляться!

Он не верил, что действительно возникла какая-то проблема с интерфейсом контроля грузовой палубы. Скорее уж, тут ждет что-то вроде удара током… или камеры декомпрессии? Что будет на этот раз? Не вовремя захлопнувшаяся переходная дверь? Створка грузового люка под ногами? Он на миг содрогнулся, представив картину…

Пол уходит из-под ног! Человек падает – вниз – сквозь горизонты. Глаза выпучены от ужаса, рот перекошен в крике… Потом – удар! Противный хруст позвоночника. Жуткая боль, яростное пламя заливает тело изнутри. И смех где-то вдали. Нет! Вокруг! Торжествующий смех… Потом – тишина.

Стоп! Надо просто быть очень внимательным. Теперь, когда до разгадки осталось всего полшага, даже меньше – он уверен в этом – глупо умирать. Нет! Умереть нельзя, нет у него такого права. Иначе следом будут другие, много других…

Надо просто быть очень внимательным. Не трогать провода, не лезть проверять датчики в шлюзах, вот и ответ. В конце концов он, лучший выпускник курса, и, кроме всего прочего, отличный хакер, – сумел прочитать то, что не смогли найти в бортовой системе другие.

Осталось немного: докопаться до «старта» – дня, с которого все началось. Вернуть… Ведь поначалу этого в системе не наблюдалось. Поначалу все шло нормально, так, как и должно. Надо просто быть внимательным, понять, с чего начались проблемы. А потом, когда разгадка окажется в руках… это как тумблер переключить.

Через миг что-то тихо щелкнуло сбоку, слева от него, почти рядом с головой. Человек инстинктивно отшатнулся в сторону, сделал несколько быстрых шагов вбок, видя густую волну. «Отку… дааа…»

Инженер не успел удивиться. Струя едкого окислителя окатила, с головы до пояса. Сердце вмиг стало огромным, ребра не вынесли давления, уступая мощи рвущегося из груди сгустка крови. Каждый удар внутри отдавался нечеловеческой болью. Впрочем, сердце уже не билось. Страшной болью внутри умиравшего мозга отдавалась память о том, как билось оно когда-то.

Он кричал, но не слышал звуков. Хотел открыть рот, чтобы отчаяный призыв услышали все, но рта уже не было. Как не было глаз. И лица. И кожи. Только крик жил где-то внутри, а потом огонь жадно поглотил сознание.