Справа прочно обосновались те, для кого жизнь — сакэ с медом и гейша с пухлыми губами. Счастливые обладатели японцев, прикатившие на ежегодные смотрины железа, хрома и кожи, — богатые покупатели плодов высоких технологий. Обеспеченный люд бережет чистенькие байки, ставит в стороне от оппозитов. Не хотят, чтобы на шикарную седельную кожу бухнулся пьяный вдрабадан скамейкер, или хром цилиндров ободрал владелец замызганного агрегата, вынырнувший из темноты с бутылкой водки за отворотом дешевой косухи.

Они все здесь. Смотри.

Хищно изогнутый мощный корпус Ниндзя, словно вырезанный из мрамора великим мастером эпохи Возрождения.

Смирный с виду Вулкан, притворяющийся домашним животным, но обнажающий свирепый нрав уже через пару секунд в разгоне и распугивающий неповоротливые «кроватные» джипы.

Безмятежные кроссовые байки, уверенные в крепости своих легированных скелетов.

Вольно раскинувшийся шестицилиндровый Голд Уинг, символ абсолютного счастья на двух колесах.

Гордо вскинувший рога и напряженно присевший на широченную заднюю шину Шэдоу.

Мускулистая Магнасо слипшимися внутренностями, доступными лишь глазу и пальцам механика со степенью магистра байкометрии.

Настораживающе-приземистый Мародер, готовый тихо скользнуть в любой просвет в толпе.

Интрудер, самодовольно оглядывающий публику взглядом индивида со здоровым и сильным сердцем, настолько сильным, что приходится удерживать этого двухколесного черта на повороте.

Не похожий ни на кого, кроме себя самого, Ви-Макс, ревом четырех цилиндров собирающий в пучок и скручивающий в тугой канат тысячу байкерских чувств.

Уайлд Стар, пружинящий на широченной резине, как присевший перед финальным этапом профи-триатлонист.

Сексуальные формы обнаженного двигателя гордой и прекрасной Валькирии.

Звезда Королей— великий и ужасный крейсер — отжимающийся напряженно вздувшимися бицепсами-кожухами широченной вилки от просевшей под его тяжестью земли.

Стайка изогнувших спины Вираг, дьяволиц, шепчущихся о грядущем слете на Лысой горе.

Дрегстеры — груды сверхпрочного железа с нагло выставленными напоказ карданными валами.

Ретро-байки — вызывающе древние и царапающие взгляд острыми углами неуклюжих рам.

Самоделки, переобутые в импортную резину, туго облегающую лишенные крыши, высоченные передние колеса, с уткнувшимися во вселенскую бесконечность вилками-телескопами и крохотными жестяными клизмами-бензобаками. Самоделки, приходящие в себя на свежем весеннем воздухе после мерзлого гаража, где лопнувшая батарея залила мотоцикл электролитом. Самоделки, сегодня переставшие играть роль мебели в квартире на девятом этаже, куда в прошлом октябре затащила байк четверка опухших от перепоя парней.

Рэт-байки — черные вонючие уроды, смахивающие на взорванный мусорный бак, поставленный на колеса нуждающимся в принудительном лечении параноиком.

Кей привстал, чтобы разглядеть ХаДэ в толпе. Друг задумчиво застыл в группе Харлеев, принадлежащих Бешеным. ХаДэ предпочитал компанию своих: Дайна Глайди Электра Глайд, Софтейл, Бэд Бойи Фэт Бой, Роуд Кинги Спортстер. Семейство «Харлей-Дэвидсон».

Почему все так? Уже никто не помнит. Забыли. Байкеру позарез необходимо объявиться на открытии сезона: показать, что он на аппарате и за зиму не слез.

Кей поймал на себе понимающий взгляд Капеллана. Кивнув и улыбнувшись, Капеллан произнес, поглаживая окладистую бороду:

— Сегодня здесь все равны. Как в саванне, во время «водяного перемирия». Тигры и антилопы бок о бок лакают остатки воды. Тишина и покой. Это я образно.

Кей не возражал. Капеллану виднее, он по образ м и образам специалист, что подтверждает его подлинный диплом об окончании духовной академии. Действительно, драк пока нет, но вот насчет недостатка жидкости и воцарения тишины он не прав.

Подходившие к столу знакомые выражали сочувствие и в память о покойном охотно выпивали водки. В толпе Кей уловил пару раз произнесенное «золотой мотик» и еще «белая тачка».

Он спросил Капеллана, что тот думает про «золотой байк».

— А я и не думаю, — бывший поп взглянул Кею прямо в глаза. — Я уверен. Это — кара Господня за прегрешения наши.

Больше на эту тему не говорили. Байкеры сидели вокруг столиков, у них на коленях пристроились тихие подружки. Молчали, курили и ждали. Что-то должно произойти… Когда же, когда? Ничего не происходило, и оставалось одно — напиться.