— Роман Петрович, я считаю, необходимо задержать Буйнова по сто двадцать второй, а потом в случае необходимости арестовать его.

— Действуй, Антон Сергеевич, ты ведешь дело, тебе и карты в руки.

— Дело-то я веду, но как его задерживать? Он же непредсказуем, может выкинуть какой-нибудь финт. Да и табельное оружие у него при себе.

— Хорошо, Антон Сергеевич, я тебя понял.

Роман Петрович взял трубку и набрал номер телефона ФСБ.

— Аркадий Никитич, нам нужна ваша помощь…

Сотрудники ФСБ работали быстро и профессионально грамотно. Взяли Буйнова рано утром на его квартире. Буйнова еще качало, когда его доставили в кабинет следователя. Накануне он выпил немало спиртного и поэтому чувствовал себя неважно. Видя, что с ним некорректно обращались при задержании, он понял, что дело принимает серьезный оборот. Буйнов пытался держаться достойно, но это у него плохо получалось: выдавал дрожащий голос, предательски тряслись руки, не слушались ноги. Наконец Буйнов взял себя в руки и обратился к следователю:

— На каком основании вы меня задержали и что за комедию вы тут разыгрываете? Я требую объяснений.

Столетов не торопился с объяснением. Выдержав необходимую паузу, он сообщил ему:

— Возбуждено уголовное дело, и в настоящее время проводится расследование. Исходя из материалов дела и тяжести содеянного преступления, а также учитывая общественный резонанс и тот несмываемый позор, какой вы нанесли своим поведением всей правоохранительной системе города и области, целесообразно по закону и по совести изолировать вас, гражданин Буйнов.

Начальник уголовного розыска, теперь уже бывший, впился глазами в следователя и, багровея, стал кричать и требовать телефон.

— Не нужно лишних эмоций, этим делу не поможешь, — отреагировал Столетов.

— Да я тебя в камере сгною, сукин сын, ты у меня парашу лизать будешь, — кричал Буйнов от безысходности.

Столетов обратился к сотрудникам ФСБ и попросил увести арестованного.

— Пускай посидит в общей камере с ворами, немного остудится и сам прочувствует, что это такое — быть подследственным, — заключил следователь.

На следующий день Крымов срочно вызвал «Уса» в свою резиденцию.

— Ты говорил, что хочешь в деле проверить «Калифорнийца»?

Усов смотрел на своего хозяина с тревогой на сердце.

«Что он еще выкинет на этот раз?» — подумал «Ус», а сам ответил:

— Хотелось бы, об этом я вам уже говорил.

— Тебе предоставляется такая возможность.

— Слушаю вас, Евгений Андреевич.

— Местное общество любителей золота, зубные техники и хозяева ювелирных мастерских решили обойти нас и завезли на днях большую партию золота. Вот вы вдвоем вытряхните их из штанов и все выясните. Пусть по-хорошему отдадут наши двадцать процентов. А за эти их художества взыщите с них штраф в том же размере. Все. Ступай.

Усов заехал к «Калифорнийцу», и они уехали на дело.

— Сейчас заедем к председателю их общества, наш уважаемый Мориц Зельмович должен нам все честно и обстоятельно рассказать, — заявил Усов.

Подъехав к ювелирной мастерской, они постучали в окно. Шторки раздвинули, и оттуда высунулось осунувшееся лицо старого еврея. Узнав Усова, он открыл дверь. Хозяин ювелирной мастерской сразу же с порога начал все объяснять.

— Мы ни в чем не виноваты. Это они все забрали.

— Кто они, говори толком?

— Ребята «Питона» забрали золото.

— А зачем вы им отдали?

— Они и спрашивать не стали. Направили на нас свои стволы и забрали ровно половину всего золота. При этом предупредили: если мы будем жаловаться, то они будут нас отстреливать.

— Это уже беспредел, — отреагировал «Ус».

Он обратился к «Калифорнийцу» и произнес:

— Пойдем отсюда, нам здесь делать уже нечего.

Они вышли на улицу.

— Что будем делать? — спросил «Ус».

— За такие дела нужно наказывать. Поехали.

Возвратившись в свою контору под вывеской «Пивной бар» в центре города, они собрали своих людей. Привезли оружие. «Калифорниец» взял себе две гранаты и пистолет, остальное оружие разобрала «братва». Все разместились в трех иномарках и поехали к спортзалу, где располагалась штаб-квартира «Питона».

Спустя четверть часа автомобили подъехали к зданию спортзала.

— Вы все остаетесь в машинах, а я один пойду на переговоры, — сообщил «Калифорниец».