Шрифт:
А что, если инфа левая? И они постреляют совершенно не причастных ни к чему людей?
Это п…ц тогда будет. Полный.
Он знал, что это скроют; но самый страшный суд, это суд, которым судишь себя. Они не были социопатами, кто-то был в разводе, у кого-то сохранились семьи. Они делали кровавую работу, чтобы их защитить, и не сойти с ума им помогало только то, что они знали – они ведут войну с врагом. Врагом, который не стесняется в средствах. Если же они постреляют «своих» – он знал, что будет. Группа распадется… а кто-то может и ствол в рот сунуть. Самосуд… суд, которым судишь себя сам, страшнее любого суда…
Но отказаться выполнить приказ он не мог.
– Смотрите, куда стреляете… – сказал он, когда группа грузилась в машину. Вторую оставили на окраине – на случай отхода.
– Что это значит? – сказал Равиль, один из стрелков группы.
– То и значит! – вспылил командир. – Головой думай, потом стреляй!
Нервозное состояние передавалось и остальным.
– Поехали…
В автомобиль – «УАЗ Патриот» – они набились под завязку. Машина тронулась, тяговитый дизель легко тащил ее по грязи.
Заборы проплывали рядом, скорость была около тридцати, дорога грязная и ухабистая.
– Подъезжаем…
И тут командир увидел красный кирпич впереди – он зачем-то стоял на обочине, поставленный «на попа». И какой-то камень, который его подпирал сзади.
А если есть сомнения – сомнений нет! Метка!
– Засада, назад!
Водитель резко нажал на тормоз, машина клюнула вперед – и град пуль ударил по машине откуда-то сверху. Переключить передачу он не успел, лобовое забрызгало кровью…
– Слева!
По машине – били чертовски точно, но он успел вывалиться до того, как неизвестный стрелок прострелил и то место, где он сидел. Укрывшись за капотом, он видел, как вывалился Равиль… он сидел как раз за ним… а больше никого. Били слева – сзади – сверху, на семь часов, из высокого третьего этажа коттеджа. Информация в Москве оказалась неточной… а может, и сознательной дезинформацией. Он мгновенно оценил ситуацию: единственное укрытие, с которого можно перейти в наступление, это высокий кирпичный забор на другой стороне улицы. Мертвая зона…
Из машины выбрался кто-то еще.
– Прикрой!
Но сделать они ничего не успели. Потому что камень, который подпирал кирпич, взорвался…
Натали увидела, как резко затормозила машина перед самой меткой.
– Давай! – крикнула она.
За спиной металлом залязгала винтовка… от звука работающей «СВД» пробрало мурашками по коже, но все это было ничто по сравнению с тем, что предстояло ей. Тремя быстрыми выстрелами она пробила то место, где находился водитель… попала или нет, неизвестно, главное, что машина встала. В быстром темпе она продолжила обстреливать машину, всаживая в нее пулю за пулей и пытаясь вырубить как можно больше тех, кто мог в ней находиться. Открылась дверь… но ей было плевать, надо было максимально сократить силы противника, выжимая из неожиданности максимум, а не охотиться за теми, кто уже занял позиции. Русский уже отработал свою цель и находился рядом, в руке его был мобильный телефон.
– Ложись!
На улице глухо грохнуло, посыпалось стекло. IED! У русского вместо «СВД» уже был в руках «калашников», похожий на ручной пулемет с барабанным магазином; он стоял, готовый к бою, посредине комнаты, им должен был воспользоваться тот, кому это будет нужно…
– Черт…
Русский уже стрелял в дымное облако, посылая пулю за пулей.
– Продолжай стрелять! – крикнул он через грохот.
Она выбила магазин, вставила другой и передернула затвор…
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Документ подлинный
Вся хвала Аллаху, Господу миров, мир и благословение посланнику Аллаха, его семье, сподвижникам и тем, кто следовал за ними до Судного дня, а затем:
Я больше всего хотел закончить эту работу, пока Аллах дает такую возможность. Рассказать о семье, которой, кажется, нет аналогов в истории Дагестана. Рассказать о мужестве, жертвенности, фанатичной преданности и следованию этому пути – до конца. Подобных семей (примеров), мы найдем только в истории первых поколений праведных предшественников. В наше время они и подобные им являются «чуждыми» в обществе рабов и лизоблюдов.
…
Салих, один из первых джамаатовских из с. Губден, который был хорошо знаком с двумя братьями, НабибуЛлахом и ХабибуЛлахом, один из них являлся амиром Дагестанского джамаата в Афганистане. Но по воле Аллаха, он остался тут, находился в тюрьме. Затем переехал в Ставрополь, как и многие джамаатовские, разъехавшиеся в разные стороны после событий 99 г., но одни уезжают, чтобы вернуться при первой же возможности, а другие, чтобы оказаться как можно дальше от земель Джихада.