— Так вот какова Англия! — сказала она, осматриваясь кругом.

— Только уголок Англии, — улыбнулся сэр Эндрю. — Но он весь к вашим услугам.

Девушка опять покраснела, но улыбнулась с явным удовольствием. Она ничего не ответила, сэр Эндрю также молчал, но они и без слов поняли друг друга, как это часто бывает с очень молодыми людьми с тех пор, как свет стоит, и будет продолжаться, вероятно, пока на земле будет оставаться хоть одна юная парочка.

Дверь из кухни отворилась, и Салли внесла огромную суповую миску.

— Ага! Вот и ужин! — воскликнул лорд Тони и, подойдя к графине, с поклоном подал ей руку.

Большинство посетителей вышли из зала, чтобы покурить свои трубки на воздухе, но два незнакомца остались на своих местах, попивая пиво и продолжая игру в домино. Гарри Уэйт тоже не покинул зал и, одиноко сидя за своим столиком, сердитым взглядом следил за суетившейся Салли, с которой не сводил глаз и молодой виконт.

На этого изысканно одетого двадцатилетнего юношу ужасы пережитого, по-видимому, не произвели особого впечатления.

— Если Англия такова, какой я вижу ее здесь, — с ударением сказал он, — то, клянусь, я ею очень доволен.

С крепко стиснутых губ Гарри Уэйта сорвалось какое-то неопределенное восклицание, но он слишком уважал знатных джентльменов, главным образом лорда Тони, и поэтому удержался от резкого возражения.

— Да, Англия действительно такова, милый мой изгнанник, — засмеялся лорд Дьюхерст. — Но, ради Бога, не вздумайте применять свои свободные взгляды в нашей высоконравственной стране. — И он занял место во главе стола, усадив возле себя графиню.

Джеллибэнд наливал в стаканы вино; Салли разносила тарелки с супом. Друзья Гарри поспешили вывести его из зала, так как восхищение юного француза хорошенькой трактирщицей все росло, а с ним росло и раздражение рыбака.

Молоденькая графиня все еще стояла у камина, почти не сознавая, где она, чувствуя лишь, что Эндрю Фоулкс не отрывает от нее глаз, а его рука как бы нечаянно касается ее руки.

— Сюзанна! — раздался повелительный голос графини.

Девушка вздрогнула и из мира грез вернулась на землю.

— Иду, мама, — покорно проговорила она и села за стол.

Глава 4

Лига Алого Первоцвета

Приезжие ужинали, а два незнакомца все продолжали играть в домино; когда они наконец кончили партию, старший из них встал с места и, повернувшись спиной к сидящим за столом, принялся расправлять свой длинный плащ, украшенный двумя пелеринами. Бросив украдкой взгляд на вновь прибывших гостей и убедившись, что никто не обращает на него внимания, он многозначительно посмотрел на своего товарища.

— Все благополучно, — беззвучно прошептал он, и в то же мгновение его спутник с необыкновенным проворством опустился на колени и бесшумно скользнул под дубовую скамейку.

— Спокойной ночи, джентльмены! — громко сказал человек в плаще и вышел из зала.

Никто не заметил странного маневра, и, когда дверь за незнакомцем закрылась, у всех вырвался вздох облегчения.

— Наконец-то мы одни! — воскликнул лорд Энтони.

Молодой де Турнэ встал, поднял стакан с вином и с жеманной грацией своего времени произнес на ломаном английском языке:

— За его величество Георга Третьего, короля Англии! Господь да благословит его за гостеприимство ко всем нам, несчастным французским изгнанникам!

— За его величество короля! — в один голос отозвались сэр Эндрю и сэр Энтони, добросовестно осушая свои стаканы.

— И за его величество короля Людовика! — торжественно добавил сэр Эндрю. — Да сохранит его Господь и да пошлет ему победу над врагами!

Все осушили свои стаканы стоя и в глубоком молчании. Мысль о судьбе несчастного короля Франции Людовика XVI, томившегося в плену у своего собственного народа, вызвала тень грусти даже на веселом лице Джеллибэнда.

— За здоровье графа де Турнэ де Бассерив! — весело проговорил сэр Энтони. — И дай нам Бог в скором времени лично приветствовать его в Англии!

— Ах, месье, я почти уже не смею надеяться, — сказала графиня, дрожащей рукой поднося стакан к губам.

— Надо надеяться, графиня! — твердо сказал лорд Энтони. — Пример у вас на глазах: вы и ваши дети в безопасности.

— Я могу только молиться и уповать на милость Божию.

— Графиня, — вмешался Эндрю Фоулкс, — я не отрицаю, что прежде всего надо надеяться на Бога, но имейте же немного веры и в своих английских друзей, поклявшихся спасти вашего супруга, как спасли вас и ваших детей.