— Эк закрутил! — присвистнул кудесник. — Нет, Ольх Радомирович, с тобой спорить, что с велетом вперегонку бегать! Кстати, о велетах…

Князь резко собрался, безошибочно почуяв главную тему встречи. А то, что Кудеяр перешел к ней, даже не выставив угощение, насторожило еще более. Впрочем, ошибку свою волхв немедленно исправил: и жбанчик с медом появился, и закусочка немудреная из даров лесных да заморских (ну не растут на дубах и соснах рыжие липисины, хоть убей, не растут). Но исправление исправлением, а осадочек остался. Тем паче, беседовать старик о велетах собрался, а Милаву перед тем с глаз долой отослал.

— И? — поторопил волхва Ольх, наливая из жбана в походный кубок.

— Капитул Пречистой Церкви нечистью их объявил, — сообщил волхв, прикладываясь к своей чашке. — Эдикт принят пять дней назад. Все двенадцать кардиналов одобрили.

— И откуда ты на болоте своем про любую гадость раньше всех узнаешь? — ни малейших сомнений в достоверности сведений у князя не возникло.

— Места знать надо! — отрезал Кудеяр. — И патриарх Византский решение это поддержал, — волхв скорчил благостную мину и пропел елейным, но оттого еще более мерзким голоском. — «Господь создал человека по образу и подобию своему и дал ему лишь один облик! А второе обличье — дело рук Нечистого! И лишь Очистительное Пламя может спасти душу несчастных, несущих волчье семя в чреве своем! Аминь!».

— Похож, похож, — рассмеялся князь и пожал плечами, прикладываясь к кубку. — А нам что за дело? Если жрецы Сожженного хотят устроить войну со своими велетами — тулумбас им в руки! И когти в шею! Жрецы приходят и уходят, а велеты рождались, рождаются и будут рождаться! И один Сварог знает, кто, где и когда!

— А вот тут, князь, я тебя и поправлю. Не зря ведь посреди болота сижу! Думаю, однако, размышляю! Науки всякие придумываю, явления изучаю, терминологию к ним подбираю соответствующую, — кудесник хитро посмотрел на собеседника.

— Чего-чего ты делаешь? — оправдал его ожидания Ольх.

— Чегочка с хвостиком! — захихикал волхв. — Названия придумываю непонятные! Так вот, я уж давно за велетами слежу да наблюдения свои анализирую!

— Что такое «анализирую»?

— Красивое слово? — переспросил Кудеяр. — Мне тоже нравится! Означает: «прикидываю уд к носу».

— И что наприкидывал?

— Есть закономерность в рождении велетов, — сказал Кудеяр. — Вполне конкретная!

— Договорились же, по-людски, без фени! — поморщился Ольх.

— Да это не феня, — отмахнулся волхв. — Тут другое. Самое сложное было догадаться, что обычный человек не всегда обычный, а полувелетом может быть! А дальше всё легко и просто. Чтобы сопли на кулак не мотать, прямо скажу: можно велетов совсем выбить. А можно, наоборот, разводить, как коров в хлевах!

— Хороши коровки! — расхохотался князь. — Любого волка схарчат! Да и пастуха, если не угодит чем.

— Не суть! — не разделил веселья князя волхв. — Нам другое решить надо — что с велетами делать! Свои еще ладно, но как там, — он ткнул пальцем в сторону захода, — начнется, нордвентские велеты к нам побегут. Голодные, нищие и злые. И чем займутся здесь — объяснять не надо! Тати из них отменные выходят. И атаманы — тоже!

— Возможно, — не стал возражать Ольх. — Но можно их на довольствие поставить, да на южные рубежи. Вот тогда печенеги с уграми взвоют!..

— Это и надо решить. Бить пришлых или кормить?

Князь задумался.

— Если бить, то и своих придется, — наконец, произнес он. — Накладно это. Да и жалко. Ту же Милаву, например.

— Вот и я думаю, что накладно да жалко, — кивнул Кудеяр. — Да только помню, что ежели кто из князей не своей смертью помер, то без велетов это не обошлось. Далеко ходить не надо: Аскольдова кровь на когтях твоей красавицы еще просохнуть не успела.

— Обижаешь! — хохотнул князь. — Милава — девка чистоплотная. Руки не со щелоком моет, мыло салевское пользует!

— Твою кровь тоже смыть легко.

— Да брось! Верю ей! А что до того, что князей убивали, так велетов не будет — пластуны их место займут, князеубивательное. Ты Ярополка припомни, на коего свои же бояре на охоте двух лютых зверей натравили. Где там велеты? И рядом не проходили. Не в том суть, кто убил. Важнее — кто нож в руку вложил.

— Тоже верно. Человек такой гад, что завсегда найдет, чем неугодного к Богам отправить. Но речь не про Милаву веду. И не о прочих, кто среди нас уродился. Наш велет, он-то, в первую голову, наш. И лишь затем уже к зову велетскому прислушивается, — сказал Кудеяр. — Я к тому веду, что приблудных будет множество великое. А они — чужие. Без понятия нашего.