Шрифт:
Постояв так еще несколько минут у порога и не сумев расслышать ничего, кроме отчаянного стука своего сердца, Маша пошла в дом. В темноте отчетливо загремела дверная щеколда запираемой двери, затем дежурное чертыханье и грохот шагов на исковерканных половицах коридора. Потом все стихло…
И только тогда человек, который пристально наблюдал за ней все это время, сумел перевести дыхание и расправить занемевшее от долгого неподвижного сидения тело. Он видел все. Чего не увидел, о том безошибочно догадался.
Итак, думал он, в противоборствующей группировке пополнение. Это хорошо или плохо? С одной стороны — плохо, так как лишние свидетели в этом деликатном деле ему ни к чему. А с другой…
С другой стороны, ему это даже на руку, поскольку сыграть на «дружеских» чувствах этих двух барышень будет делом совершенно беспроигрышным и беспроблемным. Все, что ему сейчас для этого требуется — это время. Сейчас еще слишком рано, чтобы начинать игру. Осталось совсем немного, и тогда… Тогда, господи, ты должен воздать с лихвой за все его старания и многодневные мольбы. И плевать ему на то, что в этой игре окажется слишком много пострадавших. Плевать! В его деле цель оправдывала средства, а все остальное не более чем эмоции…
Глава 12
— Ароматизироватъ, Володя? — Статная массажистка с шикарной грудью и несоизмеримо узкой талией склонилась почти к самому его лицу. — Лимончик, шалфей, лаванда?..
— Ничего не нужно, ступай. — Володя слегка приподнял голову от деревянного лежака и, подобающим образом отреагировав, шлепнул ее по голому заду. — Хороша ты, Валюха. Ох и хороша!
Та довольно захохотала, откинув голову назад.
Потом внезапно смолкла и какое-то время буравила взглядом поднос с ароматизаторами.
— Чего это ты? — насторожился Володя, заведомо зная, что подобные метаморфозы происходили с той, как правило, не случайно.
— Да так… — Валентина дернула гладким плечом, потом опасливо кинула взгляд за спину, потопталась на месте и, поставив поднос на соседний топчан, присела у Володи в ногах. — Разговоры тут всякие ходят…
— Не крути, Валь, ты же меня не первый год знаешь и выручала не раз. Так что давай выкладывай, кому и как понадобилось языком трепать, — скороговоркой выпалил Володя, чуть отодвигая ноги в сторону и на всякий случай натягивая простыню на интимное место. Не время сейчас предаваться утехам, на которые Валентина была большой мастерицей.
Та догадливо хмыкнула, но промолчала и молчала еще какое-то время, продолжая рассматривать его чересчур пристально. Потом глубоко и протяжно вздохнула и, осторожно взвешивая каждое слово, спросила:
— Это правда, что ты со Стэлкой крутишь посерьезке?
Начинать сейчас ломать дурачка, тараща глаза по типу: «С какой Стэлкой?» или «Как это крутишь?», Володя поостерегся: слишком вспыльчива была его школьная подруга. Могла фыркнуть, послать куда подальше и уйти, так ничего и не рассказав. А новости, видимо, имелись, раз она затеяла с ним разговор не где-нибудь, а прямо в бане.
— Ну и че? — лениво отозвался он, потягиваясь и пытаясь всем своим видом показать, как незначительна по важности подобная новость.
— Ну-ну… — Валентина закусила нижнюю губу и несколько минут ее жевала. — И что дальше? Женишься, что ли?
— Хм-м, может, и женюсь, а че? Она женщина интересная, помогает забыться, расслабиться, не думать о проблемах, о бизнесе, в который я сейчас окунулся с головой. А че? — Он не сразу понял, куда она клонит.
— Чего ты как заведенный заладил, «че» да «че»? — повысила Валентина голос и тут же, испугавшись чего-то, заозиралась по сторонам. Пусть для массового посещения время было неурочное, но, кто знает, где тут могут быть охочие до чужих секретов уши. — Женится он! А как же твоя жена?
— Сама знаешь, что она умерла. — До него наконец-то стало доходить, что за нервозностью Валентины скрывается нечто большее, чем тривиальная ревность к время от времени подворачивающейся ему под руку женщине. — Мне ли тебе напоминать, если ты самолично присутствовала на ее похоронах.
Ему все же удалось вывести ее из себя. Она вспыхнула до корней волос, сделавшись такой же пурпурной, как и спутавшиеся от влаги пряди, топнула сильной ногой об пол и звонко шлепнула себя по голым коленям.
— Ты чего это надо мной измываться вздумал, однокашничек? — зашипела Валентина, надвигаясь на него всем телом. — Совсем меня за дуру держишь? Думаешь, это такой большой секрет, что ты с отсидки себе молодую жену приволок? И что прячешь ее у Гарика на даче? Только вот с какой целью, непонятно!
— А с какой?
Он наконец-таки прозрел. Вот, оказывается, что так взволновало его бывшую подружку. Тому причиной его молодая жена. Вернее, всякие разные и непроверенные слухи, бродящие вокруг этого сумасбродного поступка. Интересно, каковы же на вкус эти самые соленые новости, раз Валентина так озабочена?