— Она теперь станет капитаном?

— Не знаю. Решение еще не принято.

— Так откуда одиннадцать? — вернулся Леонидов к интересующей его теме.

— Я вызвала на сборы двух игроков из команды, занявшей на чемпионате России третье место, — невозмутимо ответила Калерия. — Ты их не знаешь. Они приехали пару дней назад, на следующий день после того, как произошло несчастье с Лукашовой. Вон ту, крупную, с веснушками на лице, зовут Тоня Колупаева. Она играет на позиции Доры. А вон та, темненькая… Интересная внешность, правда?

— Я еще не понял, — буркнул он.

— Это Василиса Чен, двадцать один год. Перспективная девушка. Очень.

— Василиса… как?

— Чен. У нее отец — китаец. Она родилась на Дальнем Востоке. Потом мать Васи разошлась с ее отцом и уехала к своему брату в Челябинск. С ним мы когда-то вместе поднимали российский керлинг. Это он тренировал девочку. Леонид Мухин. Сейчас он работает с мужской сборной. Да вон он! — Калерия кивнула на угрюмого мужика с пегими волосами, который рассматривал их в упор, стоя у лотка с оливье. Но салат его, похоже, не интересовал, а вот парочка за столиком явно напрягала.

— А чего он на нас так уставился? — насторожился Алексей.

— Увидел новое лицо, вот и заинтересовался, — пожала плечами Климова.

— А зачем ты вызвала на сборы еще двух девчонок?

— Во-первых, они отлично играют в керлинг. В провинции появилось много талантливых команд, которые вполне уже могут играть на международном уровне. И талантливых игроков. А во-вторых… С провинциалами проще работать, — откровенно сказала Климова.

— Что, москвичи зажрались? — усмехнулся Алексей.

— Мотивация меньше. Спорт — это, пожалуй, единственное место, где социальный лифт еще работает. Выиграй Олимпиаду — и о тебе узнают все. Ты станешь звездой, тебе дадут все мыслимые и немыслимые блага, а если ты будешь продолжать выигрывать, то, кто бы ни были твои родители, у тебя есть шанс закрепиться в элите. Лукашова — москвичка. Мало того, у нее родители очень обеспеченные. Она закончила престижный вуз, не получится со спортом — папа пристроит ее куда-нибудь в банк на теплое местечко. Квартира у нее уже есть, шикарная машина, дизайнерская одежда. У нее ВСЕ есть. И олимпийская медаль для нее не мотивация. Во всяком случае, не такая сильная, как для них, — она кивнула в сторону Колупаевой и Чен. — С Алиной сборная была обречена на поражение. И что? Она бы по-прежнему мелькала на обложках глянца! Ей бы дали еще один шанс, и еще! Керлинг — игра возрастная. Сколько она бы еще у нас выпила крови, а?

— Лера, она сейчас в коме, — напомнил он тихо.

— Оправится, никуда не денется! Девчонка здоровая, сильная. Никто не хотел ее убивать, пойми, — сгоряча проговорилась Калерия.

— Хотели просто устранить до Олимпиады? — тут же вцепился он — Ты ведь знаешь, кто бросил этот камень?

— Ничего я не знаю! — вспыхнула Климова.

Он мягко накрыл своей ладонью ее ледяную руку. За соседним столиком замерли. Алексей приблизил свое лицо к самому ее уху, вдохнул запах волос. И прошептал:

— Все может закончиться прямо сейчас. Ты мне все расскажешь, и…

— Нет! — Калерия отпрянула. Алексей почти услышал, как девчонки выдохнули. Климова и сама поняла, что сыграла не то. Она тут же сменила тон: — Я хотела сказать, что тебе надо отдохнуть перед завтрашним днем. И мне тоже, Леша. Я очень рада, что ты здесь. Что мы вместе, — она намеренно сказала это громко.

«Уводит от темы», — с досадой подумал он. Но вслух сказал:

— Я тоже. Я очень по тебе соскучился.

За соседним столиком переглянулись.

— Погуляем хотя бы в парке? — громко спросил он.

— На улице холодно.

— А я тебя согрею!

— Не перегибай, — шепнула Калерия.

— Все равно ведь будут говорить, — ответил он с досадой.

— Играть в любовь и крутить любовь, — это не одно и то же. Мы под прицелом не одной пары глаз. В керлинг не дураки играют. Хотя ты, кажется, считаешь иначе. Будешь говорить пошлости — тебя мигом раскусят. Впрочем, ты в любой момент можешь сказать, кто ты такой на самом деле, и тогда…

— …все будут относиться ко мне с должным уважением, говорить то, что я хочу услышать. Нет уж, лучше пусть хамят!

— Как знаешь, — пожала она плечами.

— Но, согласись, будет странно, если после долгой разлуки мы проведем вечер не вместе.

— Я живу с ними.

— Что?

— Я живу в одном из коттеджей. И в комнате я не одна. Мы не можем видеться у меня.

— Но можем у меня встречаться.

— И что мы будем делать?

— Ну, не знаю… Телевизор посмотрим, книжку почитаем.