Шрифт:
Вообще-то поиск людей шел у Малевича трудно. До сих пор ему так и не удавалось напасть хоть на какой-то след. То ли списки, переданные Меланюком, составлялись «наобум лазаря», то ли все подозреваемые хорошо спрятались, если не ушли куда дальше. А может, и вид Малевича, державшегося слишком уверенно, не внушал доверия.
Поэтому сообщение о слежке за Бирюком, признаться, даже несколько ободрило Малевича. Теперь-то он мог без опасений говорить с человеком и, если повезет взять с собой не только его, но и тех, за кем так следил уж больно ретивый солтыс…
До своего шалаша Малевич добрался минут за двадцать. Быстро собрав немудрящий скарб, он напоследок окинул взглядом временное пристанище и закинул за спину мешок с харчами. Потом деловито подтянул ремень винтовки и, по-охотничьи перекинув «драгунку» сволом вниз, пошел неслышно-широким шагом, держась строго поперек тени деревьев…
Укрывшись в молодом дубнячке, Малевич почти час присматривался к невзрачной хатке, отмежевавшейся от плохо обработанного поля жердяной оградой. Не заметив ничего подозрительного, он выбрался из укрытия и, на всякий случай держась ближе к опушке, подошел к хутору.
Дальше, за безымянным болотистым ручейком, поля расширялись, и там потемневшими шапками грудились соломенные крыши другого хутора. Людей ни в поле, ни возле хат не было, и только над дальней крышей растекающейся синеватой струйкой вился дымок.
Убедившись, что никакая опасность ему не угрожает, Малевич поднял попавшуюся под руку палку и громко постучал ею по врытому в землю столбику. Потом, нагнувшись, той же палкой принялся старательно счищать налипшую на постолы грязь.
Расчет оказался верным. Некрашеная дверь хаты скрипнула, и на «ганок» вышел мужик в галычанском киптарике [17] . Не спуская с Малевича настороженного взгляда, он неторопливо сошел со ступенек и приблизился к ограде.
17
Киптарик — вышитая меховая душегрейка (карпатских горцев).
Малевич отбросил ненужную теперь палку и выпрямился. Явное нежелание хозяина здороваться первым, непривычный для этих мест «ганок» и карпатская вышивка безрукавки заставили Малевича прибегнуть к галицкому обращению.
— Добрый день, вуйку, то не вы часом Панасюк будете?
— Добры день… — пристальный взгляд хозяина задержался на стволе «драгуни». — Ну я Панасюк…
В ответе хозяина Малевич не уловил ожидавшегося галицийского выговора и ругнул себя за неосмотрительность. Теперь не оставалось ничего другого, как задать вопрос «в лоб».
— А скажить, люди що в лиси ховаються, до вас часом не ходят?
На какой-то миг в глазах Панасюка промелькнул испуг, но он тут же еще сильнее «набычился».
— А то вы… вуйку… часом, не с полиции будете?..
Малевич сразу отметил, что Панасюк не побоялся отплатить ему той же монетой, и улыбнулся.
— Я-то нет… а вот на той стежке, по которой они до тебя ходят, полицаи их сегодня ждать собираются…
— Это про какую такую стежку вы мову ведете, га?..
— Не знаю, я по ней не ходил, а вот солтыс ваш выследил, понял?
— Заждить, заждить… — Панасюк не сумел скрыть беспокойства. — А вы про це звидки знаете?
— Сорока на хвосте принесла, — Малевич дружески подмигнул хозяину и, уже поняв, что попал в точку, добавил: — Вот так-то, Бирюк…
Панасюк оторопел и молча смотрел на Малевича, который спокойно поправил винтовочный погон и, всем своим видом демонстрируя конец разговора, шагнул в сторону. Хозяин, никак не ожидавший такого оборота, засуетился.
— Да зачекайте же, зачекайте… Вы сами-то хто будете?
— Я?.. — Малевич приостановился и вдруг вспомнив солнечный взгорбок, с усмешкой ответил: — Лещина.
— А чого я вам маю вириты?
— Ты лучше-ка слова мои проверь, а то жаль будет, если полицаям попадетесь.
Сейчас Малевичу незачем было затягивать разговор и, оставив недоумевающего Панасюка у ограды, он повернулся и не спеша пошел назад на опушку. Позже, когда Малевич оглянулся, Панасюка возле ограды уже не было.
Вернувшись в тот же самый дубняк, Малевич сел на замшелую колоду, поставил «драгуну» между колен, устроился поудобнее и, посматривая через поле на Бирюков хутор, задумался. Он понимал, с налета у него ничего не вышло. Панасюк вряд ли ему поверил, и надо было хотя бы выждать.
Придя к такому выводу, Малевич начал подумывать, не пойти ли ему к Бирюку на ночь, и тут внезапно хлестнувший со стороны хутора выстрел заставил его вскочить с места. Из леса, с одной стороны подходившего к самой хате Панасюка, одна за другой начали выбегать черные фигурки, и уже на глазах Малевича трое цивильных, выскочив из хаты, перепрыгнули ограду и стремгав понеслись через поле.
Полицаи, оказавшиеся чуть сбоку, явно стремились захватить беглецов живьем и, охватывая поле дугой, время от времени палили в воздух. Но неподстегнутые полы шинелей и амуниция мешали им бежать по пахоте, и задуманная петля не получалась.