— Крушения, говоришь? Да… Вообще-то тебя самого надо на шарварок, экую дубину за собой таскаешь… — комиссар, вспомнив слипшеся пальцы, усмехнулся и перешел к делу: — Ладно, говори, что узнать удалось?

Малевича сильно обеспокоило то, что пошедший на встречу с поляком Усенко, угодив в засаду, вернулся только через пять суток, и потому комиссар решил все проверить. Дубяк без колебаний, как самого осведомленного, предложил для этого деда Степана, и сейчас «пан староста», пожевав губами, начал выкладывать:

— Ну, значитца, так… Не було на твого капитана засады, не було. Той Берек-полициант повадился навкруги шастать, жидов ловить, от и добигався. Пуля пивбоку обидрала та ще й немцы прочухан дали.

— Так… А про майора Вепша что чув?

— А навищо мени чути? — Дед Степан фыркнул. — Я його особисто знаю.

— Как так?.. Откуда? — удивился Малевич.

— А перед немецкой навалой он тут у пана Голимбиевского со своим адьютантом вроде как ликувавсь…

— У Голимбиевского? А он что, тоже с майором?

— Не, то националист, стопроцентовий!

— Как же так?

— А вот так… Зараз, комиссар, воно все переплуталось.

— Это верно… — Малевич сощурился. — Значит, ты и адьютанта его знаешь?

— А як же! Вин нещодавно зи своим жолнежем, що до однои нашей кубеты пристав, ховавсь тут у мене…

— Да, дед, — Малевич восхищенно покрутил головой. — Это конечно… И как-то так все возле тебя… А ты сам, что сказать можешь?

— Сам?.. — Дед Степан немного подумал. — Ну, пан майор ще з тих, царских… Поручик його Вепшик, теж кремень… Але вин инший [21] . За Ржечь Посполитую, на все!

— Так… — Малевич помолчал. — Что-то много случайностей, а диду?

— Так война, комиссар, она вся почитай из случаев. Один влево, другой вправо, глядишь — одному пуля в лоб, а другому — водки стакан. Все случай. Звичайно, майор Вепш, то пан. Це в нього не отнимешь. Но я тоби скажу, бува така людина, що ее до якого режиму ни прикладай, а воно все одно говно, а человек — он и есть человек!

Рассуждения деда Степана были внезапно прерваны. Из кустов на тропинку вылетел белоголовый мальчишка и со всех ног кинулся к старику.

— Ой, пане старосто, бижить-но скорише, бо там з лису Сирки вси втрех наскочили! Хочуть Дубъякову хату палыты, там гвалт! Озброени! З гвинитвками!..

— С винтовками, кажешь?.. — Дед Степан сердито вытаращился. — А ну геть до матера! И щоб я тебе близько не бачив!..

Мальчишку как ветром сдуло, а дед Степан, немного подождав, въедливо заметил:

— От тоби й ще случай, комиссар! А як би ти Сирки з цього боку зайшлы?.. Ты мени що б сказав?

— Кончай треп! — резко оборвал его Малевич. — Эти Сирки, кто?

— Ти сами, стопроцентови, хай йому бис! Ну, я им покажу зарей!..

— Я тоже пойду. — Малевич подобрался. — Но вроде как сам по себе, понял?

— Та зрозумив…

Подобрав «герлыгу», дед Степан резво затрусил по тропинке, а Малевич нырнул в орешник, чтоб сразу выскочить на хозяйские огороды…

Мысль о том, что родичам Дубяка угрожает опасность, подгоняла Малевича. Не обращая внимания на хлещущие по глазам ветки, не разбирая дороги и оставив далеко позади деда Степана, комиссар выбежал на сельскую улицу и только тут перевел дух.

Дубякову хату Малевич угадал издали. Сбившиеся кучками селяне опасливо жались к ограде, а за их спинами возле тына угадывалась суматошная беготня. Вдобавок, над улицей стлался пронзительный женский крик, почти начисто заглушавший грубую мужскую ругань. Почти тут же возле хаты громыхнул выстрел, и комиссар, как подстегнутый, кинулся туда. Бесцеремонно растолкав сгрудившихся мужиков, он вырвался к самой ограде и резко остановился.

На подворье какой-то здоровенный парень пытался оттащить от хаты рвавшуюся у него из рук женщину и, громко матерясь, угрожающе тряс винтовкой. Малевич мгновенно понял, что пока тут стреляют лишь для отстрастки и, навалившись грудью на жердь ограды, попытался сориентироваться.

В этот момент из-за клуни выскочил вконец запыхавшийся дед Степан, и размахивая «герлыгой», начальственно заорал:

— Ты що, сволото, выробляєшь, га? А ну видпусти жинку, бо як врижу!..

Скорей от неожиданности, чем от испуга, парень перехватил винтовку и легонько ткнул ею деда Степана.

— Видчепысь! Ты що не чув, що Дубяк до совитив подався?..

— Ты мени люфой [22] в потылыцю не тычь! — рассвирипел дед Степан. — Думаешь як зброю взяв то й все? А твоя маты знае, де ее сын вештається? Ты мени тут дилов наробышь, а завтра твоих усих спалять! А я за все це видповидай? А ну забирайся з села на чотыри витры, поки стусанив не дав!