Прижавшись к стене, он в бессильном отчаянии закусил губы. Вцепившись в рукоять спрятанного под пиджаком нагана, Вукс едва удерживался от того, чтоб не броситься туда, вниз на площадь. Жесткий комок подкатил к горлу, и когда за окном хлестнула длинная пулеметная очередь, Вукс ткнулся лицом в краску панели и в истерике забил по стене кулаками…

Откуда взялась рядом эта девчонка, Вукс так и не понял. Он только ощутил, как его схватили за руку, и, мгновенно очнувшись, увидел прямо перед собой ее огромные, восторженно-перепуганные глаза. Что силы вцепившись ему в локоть, девчушка грудью придавила к стене кулак поручика с намертво зажатым в нем револьвером и испуганно повторяла:

— Не тшеба, не тшеба, не тшеба…

Едва осознав происходящее, Вукс осторожно высвободился и поспешно сунул пистолет под пиджак. Потом, привалившись к стене спиной, облегченно вздохнул и посмотрел на свою спасительницу. Молоденькая, невысокая девушка стояла рядом и на цыпочках тянулась вверх, стараясь загородить поручика от сбившихся возле окна людей.

Ее жакет был весь перпачкан раскрошенной штукатуркой, и так, словно они были знакомы давным-давно, Вукс машинально начал стряхивать сухую пыль. Улыбнувшись поручику одними глазами, девушка взяла его под руку и как маленького повела вниз, к выходу…

Когда они, спустившись вместе со всеми, вышли из банка, машин на площади уже не было. Возле стены, где только что расстреляли заложников, быстро собиралась толпа. Люди молча становились на колени и вымакивали носовыми платками оставшуюся на камнях кровь. Откуда-то появились свечи, которые ставили вдоль выщербленной пулями кирпичной стенки, и их трепетные огоньки при дневном свете казались прозрачными…

Наверное, состояние Вукса, неотрывно смотревшего на свечи, передалось девушке, и она мягко, но достаточно настойчиво увлекла его в сторону. И только позже, уже где-то на Кредитовой, поручик вдруг понял, что испытывает к своей миловидной спутнице странное, ничем не объяснимое, доверие…

Краковское предместье, куда они наконец вышли после долгого кружения по улицам, было пустынным. И тут, перебежав улицу перед самым буфером нетерпеливо позванивающего трамвая с красным кругом вместо номера, Вукс осторожно предложил своей спутнице:

— Может, я доведу тебя до остановки, а?

Не отвечая, она сильней прижалась к его локтю и, лишь пройдя десяток шагов, неуверенно, чуть запнувшись при обращении, спросила:

— А ты… Ты разве не знаешь, что «Зеро» возит только немцев?

Вукс порывисто сжал ее руку. Поручик понимал: все, что он сейчас делает, недопустимо, но нервы, до предела измотанные за дорогу, требовали разрядки, отдыха, в каждую секунду мог произойти такой же, как там, на лестнице, срыв и в то же время, ощущая доброе человеческое тепло, идущее от этой, неизвестно как оказавшейся рядом девочки, Вукс заговорил коротко и отрывисто:

— Я только первый день в Варшаве. Я офицер, поручник. Я не капитулировал и ни одного дня немцам не служил. Я на войне…

— Тише, не надо… — Смешно забегая вперед, она попыталась перехватить и вторую руку поручика. — Я все поняла еще там. У тебя было такое лицо… Наверно, ты хотел бежать туда, на площадь… Ничего не объясняй мне, я чувствую… Я сейчас уйду, только разреши еще немножко проводить тебя. Сейчас в Варшаве так страшно, так страшно, а когда я держусь за твою руку, я не боюсь, ты понимаешь?

Она вдруг замолчала и, ткнувшись лицом в рукав спутника, пошла дальше с закрытыми глазами. Неизвестно как возникшая волна нежности нахлынула на Вукса, он сбил шаг, чтоб легкий стук ее каблучков совпал с армейским гупаньем «англиков», и, подчиняясь нахлынувшему на него чувству, наклонил голову, на ходу улавливая идущий от ее волос аромат лета…

На углу Коперника, возле самого входа в ресторацию «Под флячками», Вукс остановился. Повернувшись спиной к выставленным в окне-витрине «салятеркам» с винегретом, поручик осторожно высвободил руку и отстранился.

— Дальше тебе по какой улице?

— По Коперника, — девушка сжала руку Вукса. — Вот и все, что мы еще прошли вместе… Меня зовут Эльжбета Красинська. И можно?.. Можно я буду ждать тебя вот здесь, у Свентего Кщижа?

— Девочка… Меня ждет война… — Вукс грустно улыбнулся, посмотрел на идущий вровень с другими домами фасад костела Святого Креста и вдруг, неожиданно даже для себя самого, сказал: — Меня зовут Владек. Жди каждое воскресенье у входа утром. После освобождения. Месяц… Или, если дольше, я дам знать ксендзу…

— Хорошо, Владек, Эльжбета будет ждать. — Она дотронулась щекой до его подбородка. — Я буду молиться за тебя, поручник Владек…

У памятника Копернику она еще раз обернулась, и едва ее маленькая, изящная фигурка исчезла из вида, Вукс, так и стоявший спиной к окну с «салятерками», ступил на тротуар и стремительно пошел по Обозной в сторону польского театра…

Все еще находясь под впечатлением удивительной встречи, он миновал крошечную театральную площадь, свернул влево и шел до тех пор, пока тротуар, тянувшийся вдоль университетской ограды, не закончился лестницей с торчащей из-под ступенек короткой водопроводной трубой.