Пригородную станцию Подзамче окутывал утренний туман. Сквозь начинающую редеть дымку, от семафора, натужно пыхтя и громыхая на стрелках, к вокзалу медленно подползал мощный «ФД». Залязгали буфера, паровоз окутался паром, несколько раз дернулся, как бы пристраиваясь к крошечному перрону, и, наконец, длинный воинский эшелон встал окончательно.

Из распахнутых настежь дверей теплушек, уточняя, почему встали, принялись высовываться солдаты, часовые на платформах, где стояла тщательно укрытая брезентом техника, оживились, а к ободранному пассажирскому вагону, прицепленному к голове поезда, зевая и добродушно переругиваясь, начали собираться офицеры.

Прозвучала команда, солдаты дружно повыскакивали из теплушек, и уже через пару минут тихую станцию заполонила громкоголосая воинская круговерть, из которой то тут то там летели веселые выкрики:

— Ну вот, вроде как домой прибыли…

— То-то и оно, что вроде…

— Скажи спасибо, что война кончилась…

Внимательно прислушиваясь к этим разговорам, вдоль вагонов ловко пробирался неизвестно откуда взявшийся поляк-фактор [1] . Быстро разобравшись в обстановке, он в свою очередь принялся бодро выкрикивать:

— Жолнежи, жолнежи [2] , цо маете?.. Голки?.. Каминня до запальничкув?..

Однако солдаты только отмахивались, не обращая на него внимания, и тогда поляк осторожно приблизился к кучке офицеров, что так и стояли возле штабного вагона.

— Панове, може, хтось ма що пшедаць [3] ?..

— Гляди, куркуль откуда-то выцарапался… — обрадовались офицеры, и один из них весело поинтересовался: — А что ты хочешь?

— А цо паны мають?.. — поляк мгновенно насторожился.

— О, паны все мают!.. — ответил весельчак и под дружный гогот товарищей уточнил: — Танки, пушки, снаряды…

— О, ниц-ниц… — понимающе осклабился фактор. — Зброи [4] бильше не тшеба… Мануфактура, речи [5] …

— Ну, чего-чего, а речей теперь хватит… — пробурчал кто-то из офицеров, однако весельчак, увидев, что двери штабного вагона открылись, поспешно турнул поляка: — Ну, все!.. Дуй отсюда!

Офицеры сразу подтянулись, но вместо ожидавшегося командира с подножки соскочил полковой адъютант и громко оповестил собравшихся:

— Все, ребята!.. Простоим долго! Пока все эшелоны дивизии не подтянутся…

— А потом куда?.. Может, тут оставят?

Чувствуя себя в центре внимания, адъютант важно прокашлялся и пояснил:

— Нет, тут только передышка. Командир передать приказал… Всем офицерам, свободным от службы, сутки отпуска!

— О, расщедрился, батя!..

Офицеры радостно зашумели, и вдруг чей-то нетерпеливый голос встревоженно произнес:

— Погоди, погоди… А потом куда?

— Точно не знаю… — Какое-то время адъютант колебался, но, в конце концов, зачем-то понизив голос, добавил: — Похоже, куда-то в Забайкалье…

Слова адъютанта мгновенно вызвали общее возбуждение, и кто-то из скептиков даже присвистнул:

— Фью-ить!.. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день…

На что собравшиеся вокруг ответили дружными насмешками:

— Чего заныл! Привык по асфальту ездить? Конечно, дорог там нет, но ништяк, охота там знатная!..

Однако общая восторженность не повлияла на скептика, и он, явно отстаивая что-то свое, упрямо возразил:

— Дорог нет, зато японцы есть…

На какое-то мгновение наступила тишина. Офицеры многозначительно переглянулись, и, хотя никто ничего не уточнял, разговор сразу пошел в другом направлении.

— Да, черт, там не поездишь…

— Плевать! Зато отпуск!.. Сутки!

— А что если «опеля»?.. На кой он там?

— Точно! Загоним машину и кутнем! Где этот полячишка?

Короткое совещание прекратило пустой треп, и офицеры, выделив самых активных, сразу приступили к делу. Организаторы быстренько отыскали между вагонов поляка-фактора и отозвали его в сторону.

— Эй, пан!.. Ходи сюда!.. Дело есть!

— Слухам пана… — поляк мгновенно сообразил, что наклевывается неплохой гендель [6] .

— Машина есть. Новая… Можем продать.