Студенистые твари с луны раздобыли огромный шест и пытались отпихнуть корабль вторженцев, но когда на них напустились костоглодные черничи, они забыли и думать об отпоре. Отменно ужасное зрелище являли собой те резинистые щипатели с изъятием лица, играючи делавшие свое дело; и поразительную картину представляла плотная туча их, взвившаяся клубами над городком и над змеистой дорогой к верхушкам скал. Иной раз кучка черных крыланов по нечаянности роняла жабьего пленника с высоты, и разлетавшиеся от него брызги одинаково оскорбительно поражали и глаз, и нос. Когда последний из костоглодных черничей покинул галеру, упыриные предводители скороговоркой прошепетали приказ к отступлению, и гребцы тихо вышли горловиной из бухты, пока еще в городке творился хаос баталии и победы.

Упырь-Пикмэн прикинул пару часов на то, чтобы костоглодным черничам собраться со своими зачаточными мозгами и пересилить страх полета над морем, и поставил галеру примерно в миле от острозубчатого кряжа, поджидая их и перевязывая раны пострадавшей рати. Настала ночь, и серая мгла уступила место мертвенному мрению низких облаков, и всё это время предводители наблюдали за высокими остриями того окаянного кряжа, высматривая, не летят ли костоглодные черничи. Под утро они заметили черную крапину, нерешительно маячившую над самым высоким зубцом, и вскоре крапина превратилась в целый рой. Уже перед самым рассветом рой как будто рассыпался и в течение четверти часа без следа пропал на северо-востоке вдали. Раз-другой редеющий рой, казалось, что-то терял, роняя в море, но Картер не стал тревожиться, поскольку по своим наблюдениям знал, что жабьи лунари не умеют плавать. Наконец, когда упыри убедились, что все костоглодные черничи со своей обреченной ношей улетучились в Саркоманд и в Великую Бездну, галера опять вошла в бухту между серых гористых отрогов, и жуткая компания высадилась на берег и, любопытничая, разбрелась по всей нагой скале с башнями, вышками и крепостями, вырубленными в каменной толще.

Ужасающие тайны открывались глазам в тех злых и безоконных криптах, ибо останки незавершенных потех виднелись во множестве и в разной степени удаления от своего первозданного вида. Картер покончил с некоторыми вещами, на свой определенный манер живыми, и без оглядки бежал от других, насчет которых был не вполне уверен. Исполненные смрада жилища были обставлены главным образом стульями и скамьями из лунного дерева чудной и страшной резьбы и были расписаны изнутри несказанными и безумными изображениями. Тьма оружия, утвари и украшений валялась повсюду, и среди всего превеликие истуканы, сделанные из целого рубина и представляющие подобия необычайных существ, на земле небывалых. Истуканы эти, вопреки драгоценному материалу, не вызывали желания ни забрать их себе, ни долго разглядывать; и пятерых из них Картер не поленился размозжить в самые мелкие дребезги. Разбросанные копья и дротики он собрал и, с одобрения Пикмэна, роздал упырям. Подобная снасть оказалась в новинку псообразным побегунам, но при ее относительной простоте обрести к ней навык было нетрудно после нескольких кратких наставлений.

Ближе к вершинам кряж таил в себе больше капищ, нежели жилых покоев, и во множестве вырубленных в камне крипт находились преужасные резные алтари и подозрительно замаранные купели и жертвенники, где богопочитались вещи куда более чудовищные, чем капризные боги на высотах Кадата. В глубине одного громадного капища начинался низкий черный коридор, по которому, запалив факел, Картер долго шел, углубляясь в гору, пока не вышел в куполоверхую хоромину необъятных размеров, своды которой покрывала бесовская резьба, а в середине разевался злодышный и бездонный колодец, как в мерзейшем монастыре Ленга, где в одиночестве вынашивает черные думы архемаг, коего не описать.

В дальней укутанной тенями стене за смрадным колодцем Картеру померещилась дверка, весьма чудным образом сделанная из бронзы; но по некоей причине его обуял безотчетный страх, не дававший не только ее открыть, но даже к ней подступиться, и он заспешил из пещеры через тесный проход к своим неказистым союзникам, повсюду колобродившим со свободой и вольготностью, каких он отнюдь не испытывал. Упыри не прошли мимо незаконченных потех лунарей и на свой манер поживились. Обнаружили они и многоведерную бочку забористого лунного вина и выкатили ее на причалы, чтобы забрать с собой и потом к ней прибегать как к средству дипломатии, но избавленная троица, запомнившая по Дилат-Леену действие того вина, предупредила всю братию. В одной из крипт у самой воды обнаружился превеликий запас рубинов из лунных копей, и природных, и обработанных; но, найдя, что в еду они не годятся, упыри потеряли к ним интерес. Не думал прихватить их с собою и Картер, поскольку слишком много узнал об их добытчиках.

Внезапно дозорные на причалах разразились взволнованным чмыканием, и все гадкие фуражиры отвлеклись от своих занятий и сгрудились на берегу, уставившись в море. В горловине между серых гористых отрогов быстро продвигалась новая черная галера, и было делом одной минуты, чтобы недочеловеки на палубе, догадавшись, что город захвачен, подали тревогу чудовищным тварям внизу. По счастью, упыри еще были вооружены копьями и дротиками, которые роздал им Картер; и, по его команде, поддержанной существом, которое было Пикмэном, они выстроились в боевом порядке, изготовившись не дать кораблю пристать к берегу. Вскоре вспыхнувшая на галере суматоха показала, что команда обнаружила изменившееся положение дел, и немедленная остановка галеры свидетельствовала, что численное превосходство упырей замечено и принято к сведению. После минутного замешательства новоприбывшие молчаливо развернулись и снова прошли горловиной; но упыри не подумали ни на секунду, что столкновение отвращено. Мрачный корабль или отправится за подкреплением, или команда попытается высадиться в другом месте; на вершины кряжа, стало быть, отрядили разведчиков, чтобы следить, как будет действовать враг.

Через считанные минуты запыхавшийся упырь возвратился с известием, что лунари и недочеловеки высаживаются со стороны моря на обрывистых скалах восточного отрога и поднимаются тайными тропами и уступами, по которым без опаски не пройти и козе. Почти сразу же вслед за этим галера снова показалась против горловины пролива, но не более чем на секунду. Несколько мгновений спустя сверху, задыхаясь, сбежал другой вестник с сообщением, что второй отряд высаживается на противоположном отроге; и тот, и другой куда более многочисленные, чем размеры галеры, казалось бы, допускали. Сам корабль, медленно движимый лишь одним рядом весел с поредевшим числом гребцов, вскоре замаячил на виду между скалами и лег в дрейф в зловонной бухте, как будто чтобы следить за грядущим столкновением и дожидаться случая прийти на помощь.

К этому времени Картер и Пикмэн поделили упырей на три отряда, по одному для отпора каждой из колонн нападающих и один для защиты города. Два первых тут же взобрались на скалы каждый со своей стороны, третий же подразделился на сухопутную и морскую группы. Морское подразделение под водительством Картера погрузилось на стоявшую у причала галеру и вышло навстречу недосчитывающей команды галере новоприбывших; в ответ на что та ушла горловиной в открытое море. Преследовать ее Картер не стал, ибо знал, что большая безотложность может случиться в городе.