— Ты чего приплелась? — крикнул Салабон. — А ну-ка тикай отсюда! — И принялся шарить вокруг себя, чтобы чем-нибудь запустить в Свету. — Антон, дай-ка самопал!..

— Да что ты, Гош? — испугался Антон.

— Дай самопал!.. Я ей говорил, чтобы не показывалась мне на глаза. Я ей покажу, как выслеживать!

— Спокойней, друзья, спокойней! — проговорил подошедший Леонид. — Света ко мне пришла, а не к вам… Света, айда к костру. Считайте, что ее нет. — И он повел оробевшую девочку к костру.

— Да прогнать ее отсюда, Леонид Николаевич! — не унимался Гошка. — Ишь, еще не улетели!.. Шпионка, — добавил он тише.

Тигра побежала за Светой.

— Взлетишь тут, с такими… — пробурчал Салабон, опять берясь за гайку. Упершись в винт, он, наконец, затянул ее, бросил ключ в траву и спрыгнул. — Ну, Тамтам, все… Отойди пока, я один попробую. — И, ни на кого не глянув, скрылся в кабине.

Радужное настроение, немного испорченное Светиным приходом и всей этой сценой, вдруг оставило Антона совсем. Он весь напрягся. «Сейчас взлетит!.. Взлетит!» — стучало в висках.

Винты «Птерикса» дернулись и пошли. Быстрее, быстрее… Антон испустил дикий, несуразный крик. Но винты почему-то перестали разгоняться. Они вертелись с одной скоростью, и скорость эта была малой — лопасти даже не слились в сплошной круг.

— Ну что он! Что он тянет! — Стиснув зубы, Антон бил и бил кулаком в ладонь.

Дверка распахнулась.

— Тамтам, иди-ка сюда, — прохрипел Салабон.

Антон подскочил.

— Залазь… Не могу. Давай вместе.

Кабина не была рассчитана на то, чтобы редуктор крутили двое, но Антон кое-как протиснулся с другой стороны, и оба они налегли на рукоятку. Она поддавалась трудно и медленно, и тут же поняли ребята, что им просто не хватает сил. Поняли, но продолжали неистово жать на рукоятку, не признаваясь друг другу, как тогда, на камнедробильном заводе, когда преследовали вора, — уже знали, что его там нет, замолчали и взбирались…

— Может, Леню позвать? — выдавил, наконец, из себя Антон.

— Зови.

Салабон оставил рукоятку, опустился на скамеечку у задней стенки кабины и как-то поник всем телом, свесив руки между ног и исподлобья глядя на редуктор.

Он о чем-то тяжело думал и, когда подошел Леонид, некоторое время так же исподлобья, устало смотрел на него, словно не разумея, зачем тот подошел, и потом вывалился мешком, точно теряя сознание, упал на руки, отполз метра на два, опрокинулся на спину и зажмурился. Антон сел рядом, не отрывая от «Птерикса» взгляда.

Вертолет был тесен Зорину-старшему, но он кое-как там устроился и взялся за ручку. Винты пошли. Антону вспомнился вдруг рассказ Салабона о том, как испытывали первый вертолет, как мелькал локоть Васьки Мухина, как мотались лопухи от ветра и как одно за другим оторвались от земли колеса… Лопасти разгонялись все сильней, сильней. Антон чувствовал, как «Птериксу» хочется взлететь. Ему даже казалось, что у «Птерикса», как у птицы, есть ноги, но они поджаты, спрятаны под днищем, и что сейчас он напрягает эти невидимые ноги, чтобы приподняться с чурбаков.

— Ну-у… ну-у, — почти слезно шептал Антон, сам приподнимаясь.

Винт уже превратился в сплошной прозрачный круг, как Леонид вдруг откинулся назад, вышиб головой кусок фанеры в задней стенке и торопливо выбрался из кабины, одной рукой потирая затылок, в другой держа обломок рукоятки.

— Лопнула, — сказал он виновато. — Но «Птерикс» не взлетит.

— Не взлетит? — возмущенно воскликнул Антон.

— Нет. Я тут не специалист, конечно, но я где-то читал, что одной мускульной силой человек не сможет оторваться от земли.

— Не сможет? — вроде бы передразнивая, зло процедил Антон, вскакивая. — Гошка, скажи, как человек не сможет оторваться от земли!

— Кончай, Тамтам, — из-под руки пробормотал Салабон.

— Чего кончать?! Теперь уже нет секретов! — Антон повернулся к Леониду. — Думаешь, это первый вертолет, который Салабон строил?..

— Кончай, — опять бросил Гошка.

— Да, да! И все летали! Он на двести метров поднимался. Вот тебе и не сможет!

— Это не я говорю, а наука… Она говорит, что человек слишком тяжел для своих мышц, чтобы летать. Поверьте мне, наука редко ошибается. — Леонид со вздохом прижал руку к груди и печально посмотрел сперва на Антона, потом на Гошку, сидевшего на траве, спрятав лицо в ладонях. — Редко… Если бы такой аппарат можно было построить, его бы построил еще Леонардо да Винчи в пятнадцатом веке.

— Сравнил! — воскликнул Антон. Он ненавидел брата, ненавидел его спокойствие и рассудительность, его взрослость — все ненавидел. — В пятнадцатом веке примуса не знали, а сейчас — Братская ГЭС! — выпалил он, выкидывая в сторону Леонида руку.