— Да–а, любви не стало! – загрустил Гондурас. – Сейчас ребят волнуют две проблемы: даст – не даст; встанет – не встанет… Какая ещё любовь? – в его голосе появились менторские нотки. – Серёжа, – отозвал меня в сторону. – Вы хоть с вашим бизнесом серьёзные книги наших классиков читаете?..

Я улыбнулся.

— Разумеется, читаю.

— И что именно? – заинтересовался он.

— «Му–му». Любимый рассказ умеющих складывать буквы гоблинов. Произносится легко и приятно, понятен, а также близок к жизни… Сколько двуногих сами перетопили…

— Одно из глупейших названий в русской литературе!.. – произнёс Семён Васильевич. – Но из ваших слов следует, что совсем ничего не читаете?

— Как так? Недавно с Пашкой прочли «Нехилый фонарь хачика с крышей».

— Это что за произведение? – изумился Гондурас.

— «Волшебная лампа Аладдина».

За разговорами о Чебышеве забыли. Мне это даже нравилось, потому как казалось, что в его смерти они обвиняют меня.

Через некоторое время кладбище огласила удалая песня, посвящённая Виктору Степановичу:

— Ну а дядька Черномор в Лукоморье первый вор, он зарплату спёр, ох, хитё–о-о–р-р!

На следующий день мы с Заевым купили на базаре щенка. Внук Чебышева был на седьмом небе от счастья, чего не скажешь о его маме.

— Только собаки мне не хватало…

— Раз отец сказал – Серёжке на память, так тому и быть, – повёл нас на кухню его сын. – Помянем папу, – достал из холодильника бутылку водки. Было странно сидеть с ним за столом, словно попал в футбольную молодость Чебышева, так они были похожи.

Своей разведке – работающему на меня азербайджанцу и группе Газиза Менлибаева поручил разнюхать, чьих рук это дело. Параллельно с ними разрабатывал версии и подполковник, но на него я надеялся меньше всего. К Новому году с точностью знал, что в убийстве Чебышева и двух шофёров повинны люди Амира Кулаева.

«Да убыток-то ему минимальный наносим», – поехал искать правды к воровскому авторитету.

Но в квартире жили уже другие люди.

Порасспросив Менлибаева, выяснил, что сейчас всем заправляет другой авторитет – ни разу не сидевший и купивший «корону» азербайджанец.

— «Стрелку» на разборки забили в сауне, – через несколько дней доложил Газиз. – Договорились, что приедешь один и без оружия…

«Один-то – один! Но пару–тройку тачек с ребятами прицеплю», – принял мудрое решение.

«Сауна, конечно, с моей элитной баней не сравнится!» – гордо подумал я, пока двое громил шмонали карманы.

— Проходи, братан, – разрешили они, – и раздевайся, мы проституток прописываем.

«Тамбовский волк тебе братан, – прошёл к пустому шкафу. – Голым ещё дела не решал», – усмехнулся про себя.

Неподалеку, на лавке, раздетый гоблин лапал и целовал подругу. Та только болезненно попискивала в его руках, разыгрывая страсть. «Прав был Гондурас насчёт любви», – прошёл в сауну, которая стонала, кричала и всхлипывала – полдесятка девушек обслуживали дюжину «быков».

«Тяжела ты доля шалавская!» – оглядывался по сторонам, выискивая законного вора.

У самого входа, на полу, двое здоровенных ребят занимались худенькой молоденькой девочкой.

— Вези, вези! – восторженно вопил, стоя на коленях сзади неё и обхватив узкие бедра руками, парень с перебитым носом.

Но везла она слабо, так как увлеченно работала с членом сидевшего перед ней гоблина.

Рядом, на лавке, мелькала женская задница, усердно прыгающая на мужских ногах. Её обладательница извивалась гибким телом и стонала от наслаждения…

«Найдешь тут этого азербода», – почесал вспотевший живот.

Через пять минут он сам подошёл ко мне.

— Субботник девочки отрабатывают, – почти без акцента произнёс воровской король, – угощайся дармовыми конфетками, – сделал широкий жест рукой.

— Сладостей своих хватает. О деле надо побазарить…

— Скучный, однако, ты человек, – открыв дверь, пригласил кивком головы в пустое маленькое помещение.

Здесь мы были вдвоём.

— Убиты три моих человека! – глядя ему в глаза, медленно произнёс я. В его глазах не было власти, а только корысть.

— Потому что в два горла жрёшь и не с кем не делишься!.. ответил мне.

— Но и чужое не беру… Всё по договору.

— Со мной ты не договаривался, – пытался выглядеть жестоким.