Сколько я ни ломал голову, так и не смог догадаться, какие же основания видит Йоран Чельберг для пересмотра дела.

За годы работы в качестве специалиста, проводящего журналистские расследования, я выучил одно правило — нельзя забывать о важности хронологии. Всегда надо стараться определить, в каком порядке происходили события, чтобы исключить невероятное — некоторые вещи не могли происходить одновременно — и отличить причину от следствия.

Именно педантично пересортировав свидетельские показания по поводу смерти Осмо Валло и расположив их на оси времени, я смог доказать, что версия происшедшего, представленная полицией, не подчиняется здравому смыслу. Таким же образом удалось опровергнуть обвинения против мужчины в «деле Ульфа», доказав, что он находился в другом месте в тот момент, когда якобы осуществлял сексуальные посягательства на собственную дочь. После волнений в Гётеборге также помогла сортировка во времени — на этот раз сортировка многочисленных видеоматериалов, снятых в ходе перестрелки на площади Васаплатсен, благодаря чему мы с Янне Юсефссоном смогли показать реальный ход событий.

Поэтому голова моя была переполнена размышлениями касательно следствия по делу об убийстве Йенона Леви в 1988 году. Убийство произошло на территории полицейского округа Авеста, где комиссары криминальной полиции Леннарт Ярлхейм и Вилли Хаммар провели впечатляющую работу по установлению всех событий жизни Томаса Квика в хронологическом порядке от колыбели до Сэтерской больницы.

То, что им удалось установить, можно кратко изложить следующим образом.

В 1956 году семья Бергваль переехала в квартиру по адресу Брюксгатан, 4 в Корснэсе, что в окрестностях Фалуна. Отец Уве умер в 1977 году, и с этого момента Стюре вел хозяйство и ухаживал за больной матерью Тюрой до самой ее смерти в 1983 году.

В эти годы Стюре находился на длительном больничном из-за психических расстройств и получал деньги из больничной кассы. Вместе с пенсией матери это давало возможность мало-мальски существовать. Он много общался с братьями и сестрами и их семьями, был очень привязан к племянникам. Дома он плел традиционные коврики из полосок ткани, вел хозяйство и общался с матерью и ее подругами.

Жизнь Стюре Бергваля, кажется, пошла в гору, когда в августе 1982 года он вместе с братом Стеном-Уве открыл табачный магазинчик в Фалуне. Год спустя умерла их мать. Стюре остался в родительском доме один.

У магазинчика по вечерам болтались подростки, особенно часто там ошивался одиннадцатилетний мальчик, которого мы условно назовем Патриком Улофссоном. Он начал помогать Стюре в мелких делах и охотно ухаживал за его собакой — шотландским дирхаундом по кличке Пейа. Таким образом, Стюре вскоре подружился со всей семьей Улофссонов.

В 1986 году магазин братьев Бергваль закрылся, и Стюре остался без работы. Он открыл киоск на площади Дроттнингсплан в Грюксбу с новым партнером — мамой Патрика, Маргит Улофссон.

Новый киоск вскоре сделался местом встреч для местных подростков, которые все чаще стали собираться дома у Стюре. Тогда же Стюре начал учиться в автошколе, и 27 марта 1987 года ему с немалыми проблемами удалось получить права. Его первой машиной стал красный «Вольво ПВ» 1965 года выпуска. Популярность Стюре еще более возросла, когда он на своей двадцатидвухлетней машине начал организовывать поездки в Стокгольм на концерты знаменитостей хард-рока. Бергваль свозил мальчишек на концерты «Кисс», «Айрон Мэйден», «W.A.S.P.». [17]

Если раньше Стюре довольствовался деньгами из больничной кассы, то теперь он стал владельцем магазина. В те годы его часто приглашали выступить ведущим лотереи или распространителем газет, и, по словам очевидцев, он пользовался большим уважением у клиентов, товарищей по работе и работодателей.

Патрик Улофссон проводил все больше времени в доме Стюре, временами жил у него с согласия родителей. Связь между Стюре и семьей Улофссон настолько окрепла, что Стюре отмечал с ними Рождество.

Однако история закончилась катастрофой. Супруги развелись, между госпожой Улофссон и Стюре пробежала кошка, киоск обанкротился, а Патрик ушел из родительского дома. Последняя точка в жизни Стюре в Грюксбу была поставлена в тот момент, когда экономическая ситуация Стюре и Патрика вынудила их совместно ограбить банк «Гутабанкен».

Это ограбление было непостижимо по своей глупости: Стюре являлся клиентом этого банка, находившегося в соседнем доме рядом с его бывшим табачным магазином. Утром 14 декабря 1990 года грабители ворвались в дом главного бухгалтера банка и взяли его семью в заложники. Они замаскировались при помощи маски Деда Мороза и черной шапки. На всякий случай Стюре говорил с финским акцентом, о чем через некоторое время забыл. Разумеется, обоих легко опознали, и они были задержаны сразу после ограбления.

Патрику уже исполнилось восемнадцать, поэтому его приговорили к тюремному заключению на срок три с половиной года. Стюре подвергли судебно-психиатрической экспертизе и приговорили к принудительному лечению в Сэтерской судебно-психиатрической клинике. Там он с тех пор и находился — за исключением тех дней, когда ему предоставляли краткий отпуск, чтобы съездить в Стокгольм, Хедемуру и другие города в Даларне и Норрланде. [18]

Однако мое внимание привлек период, предшествовавший ограблению.