— Всего час? — Это было не очень долго, учитывая, сколько лет они не виделись.

— Если бы он спросил о моей сестре или племяннике, я бы дал ему больше времени.

Подбородок Винса закаменел, светло-зеленые глаза сузились, и Сэйди увидела проблеск воина в Винсенте Хэйвене.

«Морского котика» с автоматом наперевес и с ракетной установкой на плече.

— Что за осел не интересуется собственной дочерью и внуком? — Винс поднял бутылку. — К черту его.

А Сэйди-то думала, что это у нее проблемы в жизни.

Винс опустил бутылку, в горлышке которой бурлила пена.

— Старый приятель как-то сказал мне, что иногда человеку нужно получить прощение, чтобы он мог двигаться дальше и простить себя. Я бы мог дать шанс старику, если бы он поинтересовался Коннером. Я стал добрее, чем был когда-то. — Сэйди прикусила щеку, чтобы удержаться от улыбки. — Что?

— Ничего. Коннер — это твой племянник?

— Да. Ему только что исполнилось шесть. Он очень смешной и умный и прислал мне картинку со мной и моим пикапом, которую сам нарисовал. Парень — большой любитель рисования.

И Винс явно по нему скучает. Он этого не говорил. Но это было в печали в его глазах и голосе.

— А твоя сестра знает, что ты общался с отцом?

Винс покачал головой.

— Даже не собираюсь ей говорить. — И невесело рассмеялся. — А ирония ситуации в том, что если бы отец знал, за кого она выходит замуж, то бы внезапно вспомнил, что у него есть дочь.

— За кого?

Принц Уильям занят, но Гарри — свободен.

— Она второй раз выходит замуж за своего сукина сына бывшего — Сэма Леклера. — Имя казалось смутно знакомым. — Хоккеиста из Сиэтла.

Сэйди коснулась подбородка горлышком бутылки.

— Хм-м. — Она ходила на множество матчей «Койотов» и была фанатом Эда Ивановски. — Он большой? Даже для хоккеиста. Любит затевать драки? Проводит кучу времени на скамейке штрафников? Блондин? Горячий?

— Звучит похоже. Кроме части про горячего.

— Я видела его на игре «Койотов» в Фениксе несколько месяцев назад. — Сэйди поставила бутылку на стол рядом с собой. Зеленые глаза Винса снова сузились, и она обнаружила, что когда он злится, то становится еще более привлекательным. Поэтому и добавила: — Он чертовски горячий. Или, как мы говорим в Техасе, «горячее, чем перцовый пластырь на заднице козла».

— Иисусе.

— И это по-настоящему горячо. — Сэйди опустила уголки рта, притворяясь, что хмурится. — Не огорчайся. — Винс насупился, поднося бутылку к губам, но Сэйди сомневалась, что он злится на самом деле. Более того, была совершенно уверена, что его эго не пострадало. — Не переживай. — Покачав головой, она усмехнулась. — Ты тоже очень горячий… для парня, который достаточно стар, чтобы быть отцом Бекки.

Винс опустил бутылку, так и не сделав глотка.

— Снова собираешься впасть в истерику по этому поводу?

— Может быть. Это просто подарок, который продолжает возвращаться. — Встав, она взялась за ручку кувалды.

— Что ты собираешься делать с этим?

— Нервничаешь? — Сэйди попыталась поднять кувалду одной рукой. Та едва сдвинулась.

— Да я в ужасе.

— Сколько весит эта штука?

— Двадцать фунтов. — Винс подошел к Сэйди и поставил свою бутылку рядом с ее.

Сэйди взялась за кувалду обеими руками и приподняла ее на фут от пола.

— Я могла бы сбросить напряжение и много чего разрушить этой штукой.

Винс одной рукой легко забрал у нее «эту штуку» и поставил у себя за спиной. Кувалда упала на пол с тяжелым стуком.

— Я знаю лучший способ сбрасывать напряжение. — Скользнув широкой ладонью на талию Сэйди, Винс притянул ее бедра к своим.

Она посмотрела ему в лицо, в глаза, которые не отрывались от нее, и спросила:

— Что ты задумал?

Хотя прекрасно чувствовала все его мысли, прижимавшиеся к ее паху.

— Устроить разрушение. — Винс наклонил голову и прижался лбом ко лбу Сэйди. — Очень большое разрушение.

Жар, собравшийся в животе Сэйди, распространился по ее бедрам. Она хотела прижаться к Винсу. Кожа к коже. Вот почему остановилась на заправке. Можно было бы заправиться в Амарильо или на «Шевроне» на другом конце города. Сэйди потянула Винса за футболку, вытаскивая ту из-под ремня брюк.