— Ты подавал мне отличный пример. Даже когда мы ссорились, и я знал, что ты ссоришься со мной не потому, что я в чем-то провинился, а потому, что у тебя плохое настроение, я не менял мнения о тебе. Просто мы с тобой близко общались, и я видел в тебе не только руководителя, но и человека.

— Я слишком часто показывал тебе свою слабость. — Константин сцепил пальцы и посмотрел в окно. — Ты хочешь остаться на этой должности или же хочешь, чтобы я снова ее занял?

Гилад, успевший принять расслабленную позу, резко сел прямо, а потом встал.

— С чего ты взял?!

— Не надо отвечать вопросом на вопрос. Если ты хочешь остаться на этой должности, то можно просто ответить «я хочу остаться на этой должности, майор».

— Конечно, я хочу остаться на этой должности!

— Тогда хватит размазывать сопли. Что до личной жизни — оглянись вокруг. Не все являют собой эталон одинокого мученика, как твой бывший начальник. Предшественник Боаза счастливо женат. Боаз тоже счастливо женат, пусть и не в первый раз, и скоро станет отцом. Майор Вайзенштейн был счастливо женат и имел троих детей. «Комиссар» Бен Шаббат был счастливо женат. Господин директор счастливо женат. Чем ты хуже их?

Гилад взял бутылку, обнаружил, что она пуста и вернул ее на стол.

— Я соскучился по твоим нравоучениям, — сказал он. — Мне их будет не хватать.

— Если в следующий раз тебе нужно будет с кем-то поговорить, выбери для этой цели меня. И не обижай Боаза. Он невыносим, когда просит меня вправить кому-то мозги.

Константин отставил в сторону пустые рюмки. Гилад снова принял расслабленную позу.

— Извини, если я тебя обидел. Я про Лию. Если честно, я тоже думал, как и все, что вы с ней не очень друг другу подходили…

— Выпил ты достаточно, потому что начинаешь повторяться.

— У меня есть вопрос. Теперь я могу тебе его задать — ты уже не мой начальник и не оставишь меня до шести за такую наглость. Скажи, ты спал с Габриэль?

Константин рассмеялся и закурил, подвинув к себе пепельницу.

— Да, — ответил он. — Но недолго, если это тебя утешит.

— Ну и ну, — произнес Гилад с таким видом, будто это его не интересует. — А я думал, что это очередная сплетня. Она все-таки улетела во Францию?

— Конечно, вы ведь не просто так учили язык. А ты с ней спал?

Гилад насмешливо фыркнул.

— Разве что во сне.

— А хотел?

— Для того чтобы не хотеть, нужно было быть слепым. Я отдохну, а ты иди обедать. Я и так тебя задержал.

— Мы поступим иначе.

Константин поднял трубку служебного телефона.

— Ади? Будьте добры, зайдите к нам на минуту.

Секретарь удивленно посмотрела на Константина и Гилада, а потом перевела взгляд на пустую бутылку и рюмки.

— Капитану нездоровится, — нарушил молчание Константин. — Он поедет домой. Пожалуйста, закажите такси.

— Со мной все в порядке, — запротестовал Гилад — правда, слишком лениво для того, чтобы это звучало убедительно.

— Ему необходимо поспать. У него болит голова. Я закончу его работу.

Секретарь подозрительно посмотрела на него.

— Вы уверены, что справитесь, сэр?

— Если у меня появятся вопросы, в соседнем кабинете есть консультант. Кроме того, у меня есть вы, и это тоже важно. И станет еще важнее, если вы застегнете эту непослушную пуговицу на блузке, которая отделяет вас от выполнения правил дресс-кода.

Доктор Нурит Мейер никогда бы не подумала, что ее теперешний руководитель так отдалится от нее, поменяв кабинет. Теперь его дверь находилась напротив ее двери, но зайти к нему ей удалось только после обеда, хотя раньше она почти каждый день заглядывала к нему еще до утреннего совещания.

Константин прослушивал диктофонные записи. Нурит он заметил не сразу, но, обратив внимание на нее, снял наушники и поднялся навстречу.

— Присаживайся, — сказал он. — Прости, я увлекся.

— Красивая музыка? — рассмеялась доктор Мейер, занимая один из стульев.

— Я бы предпочел послушать Гайдна, чем рассказы допрашиваемых о Седьмом отделе. Ты уже обедала? Хочешь выпить кофе?

— Нет. Я хочу с тобой поговорить. И разговор у нас будет серьезный.

Нурит положила на стол тонкую папку и легко подтолкнула ее вперед.

— Прочитай это, — сказала она.

Константин открыл папку, прочитал пару строк и поднял глаза.

— Что это значит?