— Тогда почему ты не реагируешь на полуобнаженную женщину, которая делает тебе массаж?

— Мне трудно реагировать на полуобнаженную женщину, если она сидит у меня на спине и не дает мне возможности двигаться.

Габриэль поставила флакон с маслом на пол и легла рядом с Гиладом.

— Так удобнее? — спросила она.

— Да. — Гилад посмотрел на нее. — Знаешь… ты права. У меня выдался тяжелый день.

… — Господин Коган! Почему вы не подходите к гостям? Я рада, что вы решили придти. Вы оказали мне большую честь.

— Это вы оказали мне большую честь, пригласив меня на ваше торжество, дорогая. В последнее время я думал о том, что наши с вами отношения стали немного натянутыми… и решил, что просто обязан принять приглашение.

Эван Коган сидел возле стола и смотрел на Марику. Она протянула ему бокал шампанского.

— Где ваша жена?

— Ей нездоровится. Так что же, вы решили открыть свое дело? У нас только об этом и говорят. Желаю вам успеха. Ваш муж, разумеется, весь в делах? А если нет, как же он решился на то, чтобы оставить вас тут в одиночестве, когда вокруг столько мужчин?

— Он должен приехать с минуты на минуту. Он вернулся из командировки, самолет задержался.

— И куда же на этот раз занесло вашего супруга, который не может спокойно сидеть на одном месте больше недели?

Марика повертела в руке свой бокал.

— Он был в Европе. На этот раз, не по делам, навещал старого друга.

Эван оглядел зал.

— Вы празднуете на широкую ногу, — заметил он. — Но почему вы не отпраздновали вашу свадьбу, дорогая? Я помог бы вам организовать торжество. Вы знаете, у меня много знакомых в этой сфере. Рита сказала мне, что обязательно пришла бы на вашу свадьбу.

— Не думаю. Это бы обидело ее глубоко религиозные чувства.

Марика обернулась. Подошедший Константин положил руку ей на плечо.

— Вот и мой неугомонный муж, — улыбнулась она.

Эван почтительно склонил голову.

— Рад вас видеть, друг мой. Вы только что прилетели из Европы, но уже успели надеть смокинг?

— Разве я мог пропустить такое событие? Моя жена будет выслушивать комплименты, а я буду сидеть дома?

— Это бы выглядело в высшей степени недостойно. Я могу предложить вам бокал шампанского?

— Если вы были так любезны и развлекали мою жену до того момента, как я пришел, то, пожалуй, я не имею права отказать.

Марика посмотрела на Эвана, а потом перевела взгляд на Константина.

— Я отойду на пару минут, — сказала она. — Не скучайте.

Эван поднял бокал.

— Ваше здоровье, — сказал он. — И, разумеется, здоровье вашей очаровательной жены, которая с каждым днем становится все прекраснее, хотя это кажется невозможным.

Константин сдержанно кивнул.

— А где же ваша… — Он сделал театральную паузу — достаточно длинную для того, чтобы позволить собеседнику трактовать ее так, как тот пожелает. — Очаровательная жена?

— Сегодня я один. — Эван обвел рукой зал. — Посмотрите, сколько здесь прекрасных женщин.

Музыканты на сцене закончили настраивать инструменты и принялись шуршать нотами. Часть из сидевших за столами гостей поднялась, с воодушевлением восприняв переход от еды к танцам.

Эван вернул бокал на стол.

— Я оставлю вас, друг мой, — сказал он, — и приглашу на танец какую-нибудь прелестную особу.

Марика подошла к Константину сзади и, поднявшись на носки, обняла его за шею.

— Хорошо, что ты ибзавился от этого нудника, — сказала она.

— Еще немного — и я бы вылил содержимое его бокала ему на голову.

— Я по тебе соскучилась. И ты ничего не сказал про мое платье.

Марика прошлась рядом с Константином, изображая модель на подиуме. Красное шелковое платье — ее любимый цвет и материал — было коротким, чуть выше середины бедра, и осталвляло открытой спину.

— Замечательное платье. Эван оценил?

— Ты что, ревнуешь? — спросила она с подозрением.

— Мне неприятно видеть его рядом с тобой, и ты об этом знаешь.

Константин присел у стола, и Марика заняла стул напротив. Она положила ногу на ногу, и подол платья пополз вверх, демонстрируя черное кружево чулок.

— Интересно, он до сих пор помнит, как я тогда обвела его вокруг пальца с акциями? — Марика хитро улыбнулась. — Ты бы видел его сразу же после того, как ему сказали, что я купила все акции! Прямо-таки Фрэнк Каупервуд, который отправляется в тюрьму.