Сима, Марина… Даша вздохнула, почувствовав, как на глаза навернулись слезы. Она думала, что расставание с ними пройдет менее болезненно. Казалось, что Стас заменит ей всех и вся, но со временем Даша поняла, что ошибалась. Будь они сейчас рядом, не так тяжело было бы на душе. Значит, все-таки она идеализировала отношения со Стасом. А девчонки были ей нужны, хотя изменялись они — изменялось и общение. Они повзрослели, и отношения между ними, само понятие дружбы стали иными. Словно произошла какая-то подмена, независящая от них: семейные заботы, любимый человек рядом медленно и уверенно сводили на нет то, что связывало их долгие годы. Что-то все же не давало им окончательно забыть друг о друге, но дальше так не могло продолжаться. Даша чувствовала, что должна остановить этот процесс. Вообще все ее существование в последнее время сводилось к тому, чтобы предотвращать разрушение. Она не была уверена в своих силах, но знала, что попробовать обязана. Она снова хотела ощутить неповторимость хрупкости и крепости женской дружбы. Ощутить, как раньше, а ведь прошло не так много времени с того момента, как подруги обзавелись семьями, окончили университет и стали встречаться все реже, по случаю.

Когда-то во время учебы в университете на курсе им дали прозвище «три мушкетера», одно на троих. Они были дружны, неразлучны, преданны, восторженны и отчаянно нуждались в романтической привязанности. Может быть, это ожидание, предчувствие любви связывало их больше, чем общие вкусы, нехитрые желания и долгие разговоры о том, как они будут жить дальше, чем планы на едва обозримое будущее, совершенно разные у всех трех. Они и сами были разными и внешне, и внутренне. У каждой — свои идеалы, представления о счастье, но это никогда не было поводом для ссор. Никто не пытался доказать правоту именно своих взглядов на жизнь — полная идиллия в узком женском кругу, куда не допускался больше никто. Из — за того, что подруги общались только друг с другом, однокурсники считали их несколько высокомерными и заносчивыми. И если бы не Марина, которая жила в общежитии, их обособленность была бы еще более явной. Со временем стало очевидно, что все у них сложилось совершенно не так, как они предполагали. Это не новость, что человеку свойственно мечтать, и только время покажет, насколько мечты вписались в реальную жизнь. Даша горько усмехнулась: главным, к чему они стремились, было счастье, любовь. А сейчас она не смогла бы определенно ответить, кто из них трех безоговорочно счастлив? Даша решила именно в эти нелегкие для себя минуты разобраться в этом и начала с Марины.

Мариша Столярова, теперь Незванова. Она выскочила замуж первой из их неразлучной троицы. Обстоятельства ее подталкивали к тому, чтобы это поскорее произошло: родители были далеко от ***торска, куда она приехала учиться, да они и не могли влиять на ее решение. И биофизический факультет она выбрала не по призванию, не следуя желанию продолжить образование, а потому, что на него поступало больше мальчишек, чем на какой-то библиотечный, к тому же звучало красиво. У нее была патологическая страсть ко всему, что красиво звучит. Даже встречаясь с очередным парнем, она примеряла его фамилию и если находила, что сочетание не приводит ее в восторг, быстро к нему охладевала.

Марина рано почувствовала себя взрослой и с радостью покинула отчий дом, где никогда не находила общего языка с матерью, которая всегда относилась к ней с подчеркнутой холодностью, считая досадной ошибкой юности. Даже отчим проявлял к ней больше внимания, чем родной по крови человек. Марина чувствовала себя лишней в семье, где кроме нее росли еще два младших брата, Глеб и Роман. Ни с кем она не была близка. Отчим дал ей свою фамилию, старался сглаживать острые углы в отношениях с матерью, но заменить ее не мог. Мариша была благодарна ему за то, что он относился к ней так тепло. Она считала его отцом. О родном узнать никогда и не хотела, и это было решение, окрепшее с годами.

От осознания своей ненужности она часто испытывала душевную пустоту. Наверное, поэтому и появился дневник — толстая тетрадка, служившая Марине молчаливым слушателем. Именно ему доверяла она все тайны, все важные события, происходившие в ее жизни. Именно ему она рассказала о неудачном опыте первой школьной любви, потом — студенческой. Изливая на бумагу обиды и разочарования, Марина словно освобождалась от них. Ее память не желала хранить плохое и старалась побыстрее выбрасывать его, как ненужный груз. Марина не впадала в отчаяние, всегда подчеркивала, что сможет выстоять в любых ситуациях. Ее карие глаза озорно смеялись, и стоило в ее сердце появиться предмету нового приключения, как происходило полное выздоровление от ран, даже нанесенных совсем недавно. Она, словно цыганка, не привязывала себя надолго ни к кому, будто остерегаясь, что и на этот раз любовь не будет долгой или взаимной. Самое непростое — завоевать любовь того, к кому и ты неравнодушна. Марине никак не удавалось это. Но тот, кто умеет ждать, всегда получает свое — это правило Марину не подвело, когда на ее пути встретился Сергей Незванов. Весельчак, умница, талантливый и надежный — сколько определений, и все для него, и все мало. Он ничего не хотел знать из неудачного опыта Марины. Для него не существовало ее прошлого со всеми ошибками. Он полюбил ее с первого взгляда и надеялся, что ее согласие стать его женой — не шаг отчаяния. Сергей искренне верил, что достучался до своей черноволосой принцессы. Он открылся перед ней нараспашку и ждал в ответ такой же открытости, такой же глубины.

Их роман начинался и проходил у Даши на глазах. В нем не было безудержной страсти, поступков, совершаемых в любовном угаре. Со стороны казалось, что они притирались друг к другу, словно привыкали к необходимости быть вместе. Особенно спокойной и рассудительной выглядела Марина. Даша не помнила, чтобы та хоть раз восторженно говорила о своих чувствах к Сергею. Это было похоже на ситуацию, когда один любит, а другой позволяет себя любить. Но, зная, как Мариша мечтает о семье, где будет покой и взаимоуважение, любовь к детям, Даша понимала, что о лучшей кандидатуре Марине нечего и думать. По всему было видно, что Незванов именно тот, кто мог стать для нее всем: другом, мужем, отцом их детей, дневником, которому можно изливать все, что на душе. Даша вспомнила, что, говоря о Сергее, Марина светилась радостью лишь однажды — признавшись, что ждет ребенка и что Незванов будет самым лучшим отцом. Было очевидно, что это очень важно для нее. А девочка родилась удивительно не похожей ни на Марину, ни на Сергея. Рыжая, с голубыми глазами, она не взяла ничего от своих родителей. Она была копией своего деда — Петра Сергеевича Столярова. И в этом не было бы ничего удивительного, если не знать о том, что Марине он приходился приемным отцом. Его густую рыжую шевелюру, овал лица, цвет глаз переняли два брата Марины, но к дочери сероглазого, русого Сергея это не могло иметь отношения. Правда, колоритная внешность малышки не стала поводом к сомнениям — Незванов боготворил Марину и обожал дочку Лиду, которую назвали в честь его матери. Он вообще ни о чем не задумывался, потому что был переполнен счастьем, и все плохое, казалось, обязано было обходить его стороной.

— Тебе ничего не кажется странным в Машкиной малышке? — однажды спросила Сима, когда, кроме Даши, ее никто не мог больше слышать. Это был день, когда девочке исполнился год, и по этому поводу в доме родителей Сергея был устроен пир на весь мир.

— А что странного? — Даша удивленно повела бровями.

— Знаешь, кого Лидочка мне напоминает? — прошептала Сима, осторожно оглядываясь по сторонам.

— Кого? — Даша начала волноваться, перенимая тон заговорщицы.

— Юру Мирного…

Короткая, ни к чему не обязывающая связь с ним во время зимних каникул на студенческой базе, куда все три подруги отправились после сдачи сессии на втором курсе, давно была забыта Мариной и тем более Дашей. Но когда Сима произнесла это имя, Даша поняла, что по срокам все вполне могло совпадать. Они встречались какое-то время по возвращении в ***торск, но потом тихо и без сожаления расстались. Правда, вскоре Марина, отталкивавшая раньше Сергея, вечно изводившая его своим равнодушием, вдруг решилась на знакомство с его родителями и неожиданно согласилась выйти за него замуж. Может быть, в Симкиных подозрениях и были основания, но доказательств не было никаких, поэтому Даша тогда поспешила отмахнуться: