Когда дошла очередь до Топо, тот окончательно растерялся. Он и так последние несколько минут чувствовал себя не в своей тарелке. Незаметное, но очевидное пренебрежительное отношение к нему, косые взгляды на Барбароссу и общая атмосфера светского раута тяготили его вольнолюбивую душу. Но как только к нему подошла Анна, вся тревога исчезла куда-то далеко и безвозвратно.

— И как его зовут? — Анна, ничуть не опасаясь острых когтей, погладила кота.

— Это Барбаросса. — Топо заговорил по-итальянски. — Он добрый.

Обрадованный кот тем временем заурчал так, что плечо Топо задрожало.

— А ты Топо, мне отец говорил про тебя. Он рассказывал, как ты снес саблей голову этому мерзкому Торро н'Арчимбальду.

— А вы что, знали имя капитана пиратов? — изумился Топо.

— Да его и пиратом сложно назвать, он долго прикидывался другом отца. И напал на нас, узнав, что отец везет налог со своих владений в Аргентине. Там у нас плантации, и наш наместник сам следит за всем. Отец только иногда наведывается. Вот на этот раз я его уговорила меня взять с собой…

— Дорогая, ты утомишь нашего героя своими разговорами. — Герцог был обеспокоен, что его дочь так долго разговаривает с простолюдином. — Позволь, дорогая, я представлю тебя лейтенанту Санториусу. Этот молодой человек, оказывается…

Санториуса Рикки недолюбливал. Он не сомневался, что сейчас Анне будут рассказывать какие-то небылицы об этом пижоне, богатом и благородном. Уходя, Анна оглянулась и улыбнулась Топо.

Рикки загрустил. Он подошел к фуршетному столу и выбрал несколько закусок, которые только ухудшили его настроение. Стол был накрыт в лучших традициях Модены, и итальянская кухня, почти забытая за столько лет, вызвала у юноши щемящую ностальгию. Чего нельзя было сказать о его хвостатом друге. Барри, которому разрешили сидеть только на коленях у Топо, а никак не на столе, на чем кот вначале настаивал, проявил невероятную активность и немедленно подцепил когтем с вилки своего хозяина сначала ароматную оливку, а потом запеченную в тесте креветку. Топо принял у матроса, обслуживающего фуршет, бокал вина, которое ему показалось водянистым, и понял, что сейчас ему нужна хорошая порция рома. Стараясь не привлекать внимания, юноша покинул каюту и вышел на палубу. Там на планшире сидели матросы и тоже отмечали чудесное спасение. При виде Рикардо они замолчали. Повисла пауза. Топо приветливо улыбнулся и спросил:

— Ну, что вы уставились? Кота не видели?

— Нет, господин, мы просто…

— Какой я вам господин? Я такой же моряк, как и вы, и если вы не нальете мне сейчас же пинту рома и не дадите кусок мяса коту, то вы определенно поступите вопреки законам морского братства.

— Но ведь вы были с господами… — возразил один и моряков.

— Так, какой я вам, cazzo, [71] господин? Протрите глаза и не верьте прихотям благородных. Я Топо, просто Топо. Ну, можете прибавлять к титулу «Гроза Морей».

Рассевшиеся на планшире моряки засмеялись. Через мгновение на палубе уже сидела обычная компания морских бродяг и шумно вспоминала приключения сегодняшнего дня. Барри, предоставленный самому себе, наслаждался грудинкой и, налопавшись до круглого живота, пошел гулять по кораблю, изучая новые для себя места.

А на палубе завязалась непринужденная беседа. Обсуждали и сегодняшний бой, и все мировые проблемы — от засилья испанцев в этих местах до подлости н'Арчимбальда. Топо узнал интересную для себя вещь — этот испанец, оказывается, рассчитывал породниться с герцогом, но Анна отвергла его. Эта история понравилась Рикки, и он поднял кружку за маркизу. Он уже пребывал в том благостном настроении, когда, невзирая ни на что, хочется любить всех, покорять моря и править миром. Но тут он вспомнил, что давно не видел Барбароссу. Опасаясь, что зверь заблудится, Топо отправился на поиски. Такая забота о коте вызвала добродушный смех среди матросов.

Облазив шхуну от юта до бака, Топо всерьез забеспокоился. Обычно кот не уходил далеко от него и тем более на незнакомом судне. В итоге повезло. На квартердеке, утроившись в плетеном кресле, сидела Анна. У нее на руках, свернувшись клубком, лежал Барбаросса. Учуяв хозяина, он только изменил позу, положил голову на лапу и внимательно уставился на Топо.

— Я убежала оттуда. Не люблю я эти сборища породистых coglioni. [72] — Анна улыбнулась. — Я знала, что ты придешь за своим другом. Расскажи о себе.

— Барбаросса мой соратник. А друг мой сейчас далеко.

— А кто твой друг?

— Он настоящий капитан «Диссекта». Андреа Амалфийский. Сейчас он идет сквозь ад сельвы Британского Гондураса. И там, по ту сторону Америки, мы должны встретиться с ним. Мы дружим с детства, только его судьба более удачлива, чем моя. Он и образование получил, и… — Ром ударил в голову сильнее, чем Топо предполагал, и слова неслись, опережая мысли. — А я простой…

— Ты простой кто? Моряк?

— Я простой пират, силами судьбы вознесенный до простого моряка.

— Да брось ты. Тогда я должна сказать, что я простая пиратка, силою судьбы вынужденная быть маркизой. Я бы все отдала, чтобы променять свой дворец на море и паруса. Но вот это, — девушка взяла в руки медальон со сложным узором, висевший у нее на груди, в руки и показала его Топо, — никогда не даст мне свободы.

— Это что? Заклятие?

— Для меня — да. Это символ герцогства Модены.

У меня нет братьев. А значит, я — главная наследница престола и династии. Тем более что моя старшая сестра вышла замуж и уехала на британские острова. Да ладно, это все династические сложности, не стоит их обсуждать в такой прекрасный вечер.