Понятно, что углубиться в эти заросли машина не сможет. Лавина людей с оружием устремилась к пруду и имела все шансы наткнуться на застрявшую «Хонду». Водитель их, понятно, не ждал. Он откатывался по приозерным кущам в восточном направлении. Полз по-пластунски, на каких-то участках передвигался вприсядку, резал руки об острые стебли. С северо-востока приближалась лесополоса. Шаманка в этой местности безбожно петляла. В паре верст от Нахапетовки она давала крутую излучину, огибала с востока Кудряшинский бор, поселок «для богатых», в котором беглый зэк учинил памятный дебош, — и уносилась на юго-запад. Глупо передвигаться вдоль реки, нужно на север, там леса на границе с Тверской губернией, цивилизации кот наплакал…

Охотники рассыпались в цепь, вязли в прибрежной топи. Они отстали метров на двести и пока не видели объект охоты, который мог свалить в любую сторону. Ветер приносил их отчаянные вопли, надрывался старший — не растягиваться, шире шаг! Павел похолодел — кричали не только сзади, но и по фронту! Из лесополосы навстречу шеренге бежали люди — человек шесть. Видно, рвались на помощь своим коллегам, не понимая, что происходит. Павел рухнул в ближайшую рытвину, и буквально рядом протопали массивные бутсы. Опасность миновала. Он возликовал — замечательно! Бойцы, стоящие в оцеплении вдоль реки, покинули пост, что и требовалось доказать! Он устремился дальше — полз, бежал, шлепал в раскоряченном виде — лишь бы спина не возвышалась над массивом зелени.

— Идиоты! Дебилы! — надрывался разъяренный командир. — Куда вы прете?! Назад, в оцепление, он где-то здесь!

Это точно, если люди дебилы, то дебилы во всем! Не успеют вернуться, он должен их опередить! Он ускорялся, рвался к лесу, закусив травинку. Последние метры катился бревном, влетел под спасительный навес, заполз под кустарник, яростно отдуваясь. Отлично, половина дела сделана. Нужно молиться, чтобы и у Кати все получилось! Он выполз из-под раскидистой лещины, погрузился в дебри из кустов и поваленных дендроидов. Шел широким шагом, хватаясь за стволы, перепрыгивал через мелкие кучки бурелома. Заблестела речка — мутноватая, окруженная ивами и глинистыми обрывами — метров десять в поперечнике. Он скинул автомат, стащил взмокшую тряпку с физиономии, съехал с обрыва, хватаясь за торчащие из откоса корни, и припустил вдоль воды по каменистой кромке…

Он наткнулся на женщину своей мечты через сотню метров! Дыхание перехватило от восторга. Он даже автомат подбросил в воздух. Припустил ей навстречу, плотоядно урча. Женщина его «блатной» мечты выглядела просто очаровательно. Листья в голове казались венком. Кончик носа испачкан грязью — где-то пропахала землю носом. Глаза блуждали, сорвавшись с орбит. Она испачкалась, но в меру, все это можно было исправить. Даже сумочку не потеряла, хотя и порвала на самом видном месте! По-видимому, недавно она свалилась с обрыва и в данный момент приводила себя в чувство. Процесс возращения к реальности сопровождался бурными эмоциями. Она дрожала, что-то бормотала, пускала слезу. Услышав шум, жалобно пискнула, выхватила из кармана газовый баллончик и с дикими глазами выпустила струю! Павел успел заблаговременно остановиться.

— Молодец, — похвалил он. — Ты не могла бы сделать что-нибудь менее пугающее?

Она застонала от немыслимого облегчения, а он, зажмурившись, шагнул вперед, потащил ее дальше по кромке воды, чтобы не надышались. Она повисла у него на шее, впилась зубами в отрастающую щетину.

— Ты пришел… — стонала Катя. — Ты вернулся, не обманул…

— Это называется высоким уровнем ответственности, — похвастался Павел. — А ты тут как?

— Ох, Пашенька, не знаю, все так плохо… К психотерапевту уже поздно, к психиатру, надеюсь, рано… Я работаю в этом направлении, начинаю сходить с ума… Но теперь все, я в порядке, ты здесь, со мной. Ты опять устроил тарарам? — Она отстранилась, пристально посмотрела ему в глаза. — Я слышала, как в деревне стреляли, вопили твои недоброжелатели. У кого-то опять дракон забрался в башню? — Она ласково погладила его по щеке.

— Ерунда, — улыбнулся Павел. — Да, нас немного потрепали, но у нас еще осталось три жизни. Спрячь подальше свой баллон, и давай выбираться. Помолчи, пожалуйста.

Он напряженно слушал. Плескалась вода, перекатываясь через массивные окатыши. За деревьями в глубине леса перекликались люди — определенно не грибники. Они не видели, как Павел вбегает в лес (и героический пробег Кати тоже ускользнул от их внимания), но они должны, по крайней мере, догадываться…

— Переправляемся, — буркнул он. — Да живее. Нам же не нужна бурная встреча на Эльбе?

— Ой, Пашенька… — Она задрожала. — А я плаваю не совсем уверенно…

— Умение плавать тебе сегодня не пригодится, — усмехнулся он. — В этой реке, как в Аральском море — по колено. Разувайся, закатывай штаны.

Ей не хотелось шевелиться и что-то делать. Набегалась уже. Он с тоской смотрел, как она пытается стащить с себя туфлю. Вздохнул и взял ее на руки, Катя ойкнула.

— Ты неси свою сумочку, а я понесу тебя, — проинформировал он. — Клянусь, так будет быстрее.

— Хорошо, — прошептала Катя, укладывая головку ему на плечо. — Только не урони, у меня сегодня попа очень тяжелая…

— Почему? — удивился он.

— Приключений в ней много…

Он вошел с ней в воду и побрел наискосок, навстречу течению. Он медленно продвигался вперед, расставив ноги, сопротивлялся течению, норовящему опрокинуть и понести. Вода бурлила вокруг него, закручивалась в водовороты. С определением «по колено» он явно поспешил — на середине вода доходила до пояса, и приходилось приподнимать свою ношу, чтобы не замочить ее «отяжелевшую» попу. Он двигался короткими шажками, в груди разрастался неприятный холодок.