Часа через два, после отплытия гребцов, с низовья сначала стали видны, а потом стали и подходить первые лодки и баркасы. И только потом показалась колона из четырех трофейных нефов, благо они были небольшие, и их осадка не превышала двух - двух с половиной метров. Из-за неё они и смогли пройти до холма, без больших проблем. Правда перед первым, нефом, самым маленьким с самой не глубокой осадкой, шла лодка, из которой периодичностью через каждые пять метров промеряли глубину.

Разгрузка пришедшего каравана заняла остаток дня. И на утро осталось еще много не разгруженных грузов. На сто процентов до темноты успели выгрузиться люди и животные, поставить пару командирских палаток для казны и штаба. Остальной груз остался на судах, ожидая утра нового дня.

Утро 11 началось с дымов костров, гомоном женщин, криками проснувшейся ребятни. Продолжились запахами разнообразной не притязательной пищи. И завершилось перестуком топоров, вжиками пил на холме и перекличками на воде и берегу при разгрузки оставшихся судов и доставки с них грузов на берег. До полудня с разгрузкой окончили. Отобедав и получив расчет, рыбаки на своих лодках и баркасах отплыли домой. А примерно через час за ними пошли и все нефы, по выходу их Желче взявшие курс на Васкнарву. Все бывшие кнехты и мужчины попаданцы присоединились к плотникам, помогая им в очистке холма и его ближайших окрестностей от сосен, елей и других деревьев и кустарников. Освободившихся сервов направили на помощь плотникам, а два десятки из них отправили на заготовку сена на ближайшие луга. Благо они были буквально в двух шагах от лагеря и попаданцы заранее изготовили ещё в Васкнарве четыре десятка кос-литовок. Правда, сперва сервов пришлось переучивать с кос-горбу на литовки. Не плохими инструкторами этого дела выступили конюхи-попаданцы. За полдня новички обучились этому не хитрому делу. Еще полдня сдавали натурные, трудовые 'зачеты' по пользованию новым инструментом. На второй день вышли работать самостоятельно.

Пока попаданцы и их люди занимались обустройством на новом месте и хозяйственными заботами. Кузьма собрался возвращаться в Гдов. Все поручения наместника он выполнил и в слободе ему уже не чего было делать. Но видимо его что-то беспокоило. Он ходил вокруг Мечеслава, мялся. Но наконец, решился, отозвал Черного в сторону и сразу не ходя вокруг и около, задал ему прямой вопрос: - Боярин не гневись если что на мои речи, как скоро ты рассчитываешь получить ответ из Москвы?

– Я так понимаю что что-то не так с нашим делом?

– Да нет грамотка готовится и седьмиц через две-три отправится в Москву. В дороге с седьмицу будет. Да там кто его знает сколько пролежит. И какое решение в приказе примут тоже не знаемо.

– Кузьма не крути. Сколько, кому и за что нужно?

– Не гневись боярин но сам посуди. Я здесь ускорю написание и отправку. В Москве братан мой Максимка с кем надо переговорить, кому надо умаслить. Но ведь и мне и ему за труды нужно.

Черный взяв Кузьму за шкирку приподнял его и тряхнув спросил: - Сумму назовешь крапивное семя или так и будешь юлить.

– Ой отпусти боярин. Мне за труды полтора десятков талеров, да братану с полсотни. Да дьякам в обоих приказах не менее сотни талеров. Да подьячим надо поминок поднести. Да самому Адашеву поминок, да не простой, а какой-то особый нужен. Талерами если давать очень уж дорого выйдет. Не менее двух-трех тысяч надо.

– Особый подарок это что такое?

– Так такое что бы у других либо не было, либо мало у кого было.

– Нет, уж лучше деньгами. Так ты говоришь трех с половиной тысяч талеров хватит.

– Хватит боярин, хватит.

– Когда, если поднесем поминки, грамоты вернутся?

– До Рождественского поста* как крест свят привезут боярин.

*Начало Рождественского поста 28 ноября по Григорианскому стилю РХ.

И заметив на лице Мечеслава разочарование большими сроками исполнения задуманного, зачастил: - Так боярин вы ранее и не выедете на Камень. Реки только что крепко замерзнут. У вас обоз, а ему лед толстый, крепкий нужон. Вот почитал перед постом и встанет по-хорошему путь. Так и вы выедете. Почитал к весне и на месте будете.

– Ну смотри Кузьма. Если что, то уж не взыщи. А если все будет, как уговаривались и в срок, то так и быть еще сотню талеров отсыплю лично тебе. А сейчас пошли в шатер, отсыплю три с половиной тысячи талеров и еще сотню на расходы. А так же посмотрим, отберем на поминки для подьячим и иным нужным людям. Что встал, пошли уж, взяточник.

– Эт как ты меня назвал боярин.

– Да ни как, пошли, говорю, подарки отберем в Москву, да и тебе за труды сразу заплачу.

С эти словами Черный направился в одну из поставленных штабных палаток, в которой находились наиболее ценные вещи одноклубников, оружие, боеприпасы, средства связи 21 века и деньги золотом, серебром, драгоценные камни и дорогая материя с мехами, захваченных уже в 16 веке. По пути позвал с собой Золотого и объяснив ему ситуацию, захватил с собой. У входа в палатку стоял на часах Громов, около которого и оставили подьячего. В палатки Золотой быстро достал из сундука четыре мешочка с монетами. Три отложил на стол, стоявший у самого входа в палатку, четвертый развязал, отсчитал пять и одну сотню серебряшек, сыпал их в другие мешочки, взятые из рядом лежащего холщового мешка, из него, покопавшись, достал третий мешочек, объемом явно поменьше ранее вынутых. Отсчитал из крупного четвертого мешочка с монетами пятнадцать талеров, сыпал их в самый маленький мешочек. Завязав все мешочки, три из них с одной, пятью сотнями и полутора десятками монет положил к трем ранее отложенным мешочкам, четвертый положил обратно в сундук, закрыв его. Потом прошел к груде рулонов всякой материи, отобрал из неё не большой рулон красного шелка и пару рулонов побольше парчи, синего и зеленого цвета, прибавил к ним где-то равный им рулон синего бархата и два рулона синего и коричневого цвета сукна. Два последних рулона на вид были самыми большими их всех отобранных. Отнес их на стол к мешочкам с монетой. Выбрал из кучи лежащих под столом конопляных мешков один и крикнул Громову: