И вот на утро пятого дня от прибытия Черного с обозом в Курковку из ворот усадьбы вытянулась длинная цепочка возов, большинство из которых ни кто из аборигенов ранее не видел. Курков принял от назначенного старшим десятником сына старосты, Федора и двух десятках новых боевых холопов, остающихся на охране и обороны покидаемой усадьбы, клятву лечь костьми, но не отдать в чужие руки боярское имущество. Часть из возов была покрыта старым полотном с лежащими на них клочками сена и пучками веток, торчащими из возов. Всего караван состоял из пятидесяти девяти возов. Из которых только четырнадцать были запряжены конями. По паре 'Советских тяжеловозов' влекли два вагончика-бытовки, две тройки были запряжены в оба автобуса. По паре коняшек, арендованных у местных пейзан до Старой Руссы, или приведенных Архипом из Новгорода везли девять домиков для грудничков. Пару домика для грудничков заняли в обозе своими семьями две вдовы, из прокопьевской веси с семью детьми, увязавшиеся за Курковой. После ухода основной группы реконструкторов в Ливонию, Прокопий привел первую с детьми, якобы в помощь по хозяйству боярыне, по женской работе. А по правде просто избавился от лишних ртов. А вскоре в помощь первой отправил и вторую с её тремя ребятишками. Вот эти две вдовушки и выполняли работы по дойке коровы, уходу за ней и другим скотом, уборкой дома, готовкой еды, стиркой, штопкой одежды для обитателей усадьбы. Да и другие женские услуги оказывали одиноким мужчинам тридцатилетние вдовушки. Остальные возы тащили волы, со скоростью около четырех километров в час. По выезду простились с вышедшим к ним Хомяком. Еще по приезду, он разрешил 'витязям' забрать его 'Додж'. С трудом ему навязали в счет оплаты две сотни талеров, по паре псковской выделки пил, топоров, килограмм разного размера гвоздей и с десяток скоб, две косы-литовки выкованных в кузне Ямма-на-Желче. В хозяйстве все это очень пригодится. Приглашали с собой, но он отказался. Тогда попросили по соседству заходить в усадьбу, приглядывать за ней. Наказав старшему десятнику Федору прислушиваться к советам соседа. Простились до следующего года. И вытянувшая по Нева нитка обоза пошла в сторону устья Тосны, от которого и начинался этот участок пути попаданцев на Урал.

Слобода Ямм-на Желче. 22 ноября - 01 декабря по новому стилю 1552 года РХ. Продолжение.

После выхода группы Черного на Неву, оставшиеся не сидели без дела. Подготовка к путешествию активизировалась. В почти пожарном порядке доделывались заготовки саней, эрзац полевых кухонь, количестве трех десятков, ставили на полозья. Подобие полевых кухонь изготовили в кузнях Ямма-на-Желче из меди, бронзы, железа, дерева и камня. Справедливости ради стоит указать, что медные котлы большого размера заказывали и изготовили в Пскове, в слободе подобных мастеров не было. Зато все остальное было сработано умельцами из слободы. В Псков ушло радио Свиридову, что бы он ждал 'витязей' с обозом на месте вместе с новыми нанятыми охочими людьми в количестве четырех десятков и пятнадцатью 15-17 летними пацанами, запродавшимися в боевые холопы. С этими полутора десятками были заключены ряды от имении самого Свиридова. Дано было распоряжение обеспечить всех вновь привлеченных охочих людей и боевых холопов верховым конём и шестью санями с запряжкой из двух лошадей. На сани погрузить съестные припасы на весь отряд и овса для отрядных лошадей, из запаса не менее недели автономного пути. Наконец-то дошли руки и до окончательного документального оформления статуса двадцати ливонских дворян перешедших на службу попаданцам. Еще при исходе из Васкнарвы приняли решения по судьбе пленённых рыцарей: и братьев, и полубратьев, и светских. С пленными рыцарями поступили жестоко, но просто. Не стали отпускать за выкуп, увеличивая силы противника и снабжая его дополнительными источниками информации о себе. А выведя их во двор замка Васкнарва, предложили им принести вассальную присягу боярину Черному. Согласились все восемь семейных рыцарей - Ромуаль де Ведевизе, Герд Георг фон Анстерат, Дитрих Иоганн фон дер Реке, Вильгельм Циссе фон дем Рутенберг, Генрих Фриц фон Гален, Ремберг Конрад фон Фитингхоф, Герман Иоган фон Балк, Госвин Энгельберт фон Эссен. Пятеро не обремененных семьями кавалеров - Роберт Иоган фон Гилзен, барон Иохим Дитрих фон Корф, барон Андреас Герхард фон Розен, барон Конрад Мангольд фон дер Пален, Виллекин Дитрих фон Альтенбург. Семеро полубратьев - Вильгельм Энгельберт фон Тизенхаузен, Госвин Фриц фон Фюрстенберг, Герман Вильгельм фон Герике, Фридрих Ремберт фон Берг, Георг Иоганн фон Неттелройде, Готфрид Дитрих фон Грюнинген, Бальтазар Герхард фон Каценелнбоген. Ни один из рыцарей братьев Ливонского ордера сменить хозяина не захотел, в том числе и васкнарвский фогт Дитрих фон дер Штайнкуль, с казначеем Иохимом фон дер Ховэ. Согласившиеся тут же принесли присягу на верность боярину Черному и были уведены в замок. А остальных вывели с территории замка на берег озера, где их и убили кнехты, перешедшими на службу к 'витязям', для привязки перешедших кровью бывших господ к новым хозяевам. Тела отправились в воды озера на встречу со старожилами от 1242 года. Среди отказавшихся присягнуть и убитых за это оказался и оправившийся от ран хозяин замок Пуртсе старый барон Якоб фон Таубе.

Теперь настала пора оформить переход этих кавалеров документально. Решено было привлечь их всех на службу в качестве боярских детей. Распределив их по паре боярских детей на одного боярина - коннозаводчика, для укрепления защиты имения от набегов кочевников. Предполагая расселить новоявленных рыцарей- детей боярских с их сервами- крестьянами на наиболее опасных направлениях вероятного набега степняков и пусть прикрывают собой 'золотой' генный фонд разводимых коней. Заключение ряда прошло без эксцессов. А чего было бузит. Предлагал воинскую службу один дворянин другому. Да к этому прилагалось серебро за его службу, серебро для найма десяти боевых холопов и на приобретения им по паре лошадей, оружия, доспехов, одежды иного снаряжения. Выделялась земля, а с ней десять семей сервов. Отсыпалось чуток серебра на постройку замка. Выдавалась в замок мебель, посуда, постельные принадлежности и другие необходимые предметы. Разрешалось отобрать из числа полона пять человек прислуги для своего замка. Условия для Ливонии, да и для иных мест было очень хорошие. И какой идиот будет от них отказываться, ища от добра добра. После подписания ряда, вновь поверстанным боярским детям было приказано изучать русский язык, из числа полона подобрать и нанять в качестве боевых холопов по десятку крепких мужичков, а так же выбрать и забрать пять человек для прислуживании в будущем замке - острожке. Десяток сервских семей им передадут после прибытия на место постоянного проживания.

Так и пробегали дни в хлопотах и заботах по подготовке похода. Не забыть сделать это, нужно взять то, необходимо этих отправить туда, а вон тем поручить сделать данную работу. И так из-за дня в день на протяжении декады. Наконец 1 декабря 'инженерная разведка' доложила, что лед на озере окреп настолько, что свободно держит груженный воз. На днях из Самолвы в Псков сбегали сани и вернулись загруженные по самые не балуйся. И ни чего, ни разу не то что провалились, но лед под ними даже не треснул. Выход назначили на утро 15 числа. Но как всегда, то одно, то другое, то третье. Это не взяли, то забыли, там не успели, здесь не то положили. Протянули до полудня. А там опять другие недостатки полезли. Этот день прошел как тренировка к выходу. Решили выходить с утра 2 декабря, возы не распаковывать. Животных выпрячь, напоить, накормить, определить в хлева и конюшни. Людям переночевать по-походному, в помещениях, на своих места. Организовать усиленный караул, выставить дополнительные посты и секреты. В том числе и за частоколом слободы, около возов обоза. А поутру всем быть готовым к выезду. Всего в обоз вошло тысяча семьсот десять сервских и крестьянских возов, тридцать эрзац походных кухонь с одноконной запряжкой, шестнадцать 'детских домиков' с грудничками и их мамашами с одним волом в качестве двигателя, шестьдесят семь немного измененных 'V трейлера', положили платформу из досок и тонких жердей, с фуражом и продуктами для людей, влекомых парой волов. Сотни саней с другим имуществом с запряженной парой лошадей. В том числе и санные орудийные лафеты. Все это 'великолепие' сопровождали два десятка саней одвуконь, груженных четвертьпудовыми 'единорогами' отлитыми из бронзы и специальной орудийной бронзы в количестве ста штук. Еще дюжина подобных четвертьпудовок, но отлитых как один из орудийной бронзы, поставленные на колесные лафеты, разделив на две шести орудийные батареи, придали авангарду и арьергарду, помимо сотен кованой конницы. Создав их этой дюжины 'единорогов' первые подразделения конной артиллерии. Пара коняшек в легкую перевозила триста пятьдесят килограмм самого 'единорога' и двести килограмм зарядного ящика. Более семи сотен конных воинов, триста прилично обученных номеров орудийной прислуги, из них тридцать шесть можно было отнести к конной артиллерии. И более тысячи двухсот пеших бойцов, вернее санно-пеших, подобие средневековой мотопехоты. 2 декабря около 9 часов первые возы начали выходить на лед Желче. И когда передовые возы выехали на белую, блестящую глад замерзшего озера, последние возы еще даже не сдвинулись с места.

На льду Чудского и Псковского озер, между слободой Ямм-на-Желче и городом Псков. 2 декабря по новому стилю 1552 года РХ.

Растянувшаяся почти на 10 километров лента каравана чернела на сверкающем белизной льду Чудского озера, двигалась, с черепашьей для попаданцев, скоростью в 4 км/час или чуток более. Но быстрее каравану не давали двигаться волы, которых, ни какими силами нельзя было заставить разогнаться и увеличить скорость. Да и не было, большой необходимости ускорятся, лошадок требовалось поберечь. Тем более и при такой скорости обоз проходил за 10 часов не менее 42 километров, что вполне укладывалось в расчеты 'витязей'. А пока охрана обоза проходила тренировку. Особенно уделяла вниманию западной и северной стороне, откуда могли появиться войска ливонцев, как раз недавно осаждавшие Гдов. Но бог миловал, до Пскова весь обоз добрался поздно вечером благополучно, без потерь. В ходе первого дневного перехода как всегда выявились маленькие упущения в подготовке похода и не доделки в транспорте. Благо Псков город большой и за деньги, даже ночью можно доставить не достающее и исправить не доделанное или сломавшиеся. Рано утром 3 декабря обоз вышел от Пскова в сторону Великих Лук, на соединение с группой Черного-Куркова. С обозом Псков покинул и Свиридов со своими боевыми холопами, вновь нанятыми охочими людьми и собственным маленьким обозом в десяток саней. Перед отъездом напомнивший Андрею Карелину, Ивану Свейковскому о просьбе их раквеленских знакомых о найме к маю 1553г. двух-трех больших артелей мастеров каменотесов и строителей, для возведения городских стен, башен, бастионов вновь строящемся городе на Яике-реке. Нанятых мастеров с артелями к маю было необходимо доставить в Нижний Новгород и передать на попечение местному купцу Кузьме Бугрову

Псков - Великие Луки. 03- 10 декабря по новому стилю 1552 года РХ.

Расстояние от Пскова до Великих Лук преодолели, хоть и не без трудностей, но зато без нападений тятей и иных потерь за семь суток. За это время сложился и устоялся порядок передвижения и походный быт путешественников. Заранее предпринятые меры по обеспечению переезда в виде закупленного фуража для животных и продуктов для людей, оправдали себя. Пока не было ни одного случая, что бы на обусловленном месте дневки на обед или ночевки, путников не поджидали копны с сеном, мешки с овсом и короба с продуктами для людей. А эрзац походные кухни, экономили время и давали людям и животным больше времени на ночной отдых. Охрана ежедневно отрабатывала свои действия по охране обоза и отражению на него нападения, и они начали получаться у неё почти автоматически. Тем более что в Великих Луках начали потихоньку сбивать первые щиты 'Гуляй-городов' и закупать для них сани и лошадей. По прибытию в окрестности Великих Лук, Золотой получил от Черного радио, в котором тот, предлагал не ждать их, как ранее было обусловлено, а двигаться дальше. Сбор общего каравана назначался в окрестностях Коломны. Сам Золотой, оставив обоз на одну из попаданок и кого-либо из своих боевых холопов, с остальными 'витязями' и поверстанными боярскими детьми, должен остановиться на постоялом дворе в Заяузской слободе, где дождаться приезда второй части каравана во главе с Черным. Откуда курковский караван, во главе с Курковой Ириной Викторовной, проследует дальше, до Коломны на соединение с основным обозом. По приезду, главой обоза, до возвращения 'витязей', назначается Куркова. А все 'витязи' и дети боярские проедут в Москву, в Разрядный приказ, для фактического подтверждения своего существования, получения платы за службу. Да и в свежее образованный приказ Казанского дворца заглянут необходимо. О чем особо настаивал подьячий Кузьма. Выделенные поместья входят в земли, в которых административно-судебное и финансовое управление осуществляет данный только учрежденный приказ. Выполняя полученное указание, ямской обоз, переночевав в тепле посада Великих Лук, помывшись в бане, с утра 11 числа вышел в направление Москвы и далее на Коломну.

Усадьба Куркова - Старая Русса 10 декабря - 18 декабря по новому стилю 1552 года РХ.

Ни Архип, ни его хозяин Онисим Бухарин, не подвели. В заранее оговоренных местах, находили достаточное количество фуража для скота и продуктов для людей. В связи с этими обстоятельствами и учитывая наличие двух полевых кухонь, сразу взяли высокий темп движения. Двигались не менее чем по двенадцать часов в сутки с одной часовой остановкой на обед. Проходя за день от 50 до 55 километров. Благо с дороги сбиться было затруднительно. В основном она проходила по руслам рек. В основном путешествие проходило спокойно, размеренно. Вот в один из дней Курков и рассказал Черному об из житье-бытье в усадьбе и о попытке захвата оной свеями. О появлении в окрестностях шведского отряда, приплывшего по Неве на шнеке, обитатели усадьбы узнали ранним утром 30 августа, от прибежавшего в усадьбу Федора, сына старосты Прокопия. Который еще не успев отдышавшись сообщил, что в верх по реке высадился отряд свеев, которые сперва зашли в их деревню, но не найдя в ней жителей, успевших уйти из неё буквально перед приходом к ним разбойников-свеев. Не получив ни какой добычи, тяти пошли по хорошо натоптанной тропе в сторону усадьбы. Еще не дослушав до конца гонца, объявили тревогу и когда шведский отряд показался на опушке недалекого леса, гарнизон усадьбы был готов к отражению атаки. Враг сразу на штурм не бросился. Видимо их предводитель был достаточно опытным, что бы лезть на штурм укрепления, без его разведки и оценки. Пауза продлилась не долга. В течении двадцати-тридцати минут. Начали шведы. Большая часть отряда, построившись в колону по шесть, подхватив тут же срубленную сосну, из которой изготовили подобие тарана, шустро направились к воротам. Меньшая часть порядка полутора десятков, направилась в отдалении от первой группы, но так же к усадьбе. Видимо это был предводитель и его резерв. Сражение надолго не затянулось. На рубеже десяти метров от ворот по нападавшим дали залп обе пушки. Ядра проломив шиты первого ряда, пробив тела воинов первого и второго ряда застряли в плоти бойцов третьего ряда. Практически одновременно с пушечным залпом, отстрелялся из РПГ-7 термобарической гранатой Полуянов. Заряд попал точно в середину командно-резервной группы. Выживших не было. По остаткам штурмовой группы открыли огонь одиночными из калашниковых. Еще пять-десять минут щелчков одиночных выстрелов и все нападавшие кончились, сражение практически закончено. Точку в битве поставили через полчаса. Проведя проверку поля боя и контроль останков противника. После сбор трофеев, в том числе шнека, на охране которого находились четверо шведов. По ним отработали из СВД, парочку подранив для беседы. На этом Куркову пришлось прервать своё повествование, впереди образовался затор, на пути каравана упала ель. Пока полусотня воинов обшаривали окрестности, на предмет засады, пока оттягивая упавшее дерево, пока тронулись в путь. Прошло не менее часа. По окончанию аврала Курков опять подъехал к Черному и продолжил рассказ.

– В трофеи нам пошли шнек, пятьдесят семь комплектов разной брони, от стальных кирас и шлемов до кожаных курток с нашитыми на груди железными пластинами и кожаными шапками-шлемами, разнообразное оружие, кое какая одежда, снаряжение и тридцать три талера серебром. В общем, небогатая добыча по сравнению с ливонской, но и то хлеб. Для торгово-обменных операций и расчета за услуги пригодилась. Парочку языков по спрашивали. Оказывается ни какие они не воины шведской короны. Так простые разбойники, решили перед зимой деньжат по быстрому срубить. Вот и сунулись по Неве и побережью Ладоги пошакалить. Наш спуск к реке от усадьбы прошли не заметили, хорошо замаскировали кустиками. Про весь они ранее знали, да жители увидели их, успели уйти. Вот они по натоптанной тропинке и пошли, авось на что ценное наткнутся. Вот и наткнулись на свою голову, на нашу усадьбу. Всего тятей было пятьдесят восемь лбов. Ни кто не ушел, баланс прибыло, убыло сошелся до последней головы. После беседы передали собеседников Прокопию. Куда они делись мы не интересовались. Но Федор проговорился, что легли они рядом со своими дружками рядом. Обобранные трупы побросали в трясине, Федор указал место. Таким образом, все концы в воду, вернее в трясину. Шнек Прокопий в Ладоге загнал. Часть брони и оружия передал в весь Прокопию, в счет оплаты продуктов и услуг по разбору-постройки усадьбы. Вот так и повоевали мы. А теперь Командир ты расскажи, что, как у вас. А то мы с Золотым все более по радио общались. В живую с участником все таки реально интересней поговорить.